Чтение онлайн

— Вы знаете, о чем я думаю? — спросил Датчер, когда Максина заняла место за столиком.

— О чем же? — полюбопытствовала свеженапудренная и свежеподкрашенная Максина.

— О ваших пеньюарах.

— По-моему, говорить вслух об этом неприлично, — сурово произнесла она.

— Датчер — ужасно вульгарный человек, — вмешался Макамер. — Ты убедишься в этом, прочитав его книги.

— Англичане, — заметила Максина, — только что объявили войну немцам. Нам об этом сказала какая-то женщина в туалете.

Так вот, значит, каким образом я узнал об этом, подумал Датчер. В туалете подозрительного заведения Сан-Диего какая-то женщина сообщила увлекавшейся вином актрисе из компании «Рипаблик» о том, что Англия объявила войну Германии. А актриса, в свою очередь, сказала об этом мне.

— Эта вилка — грязная, — громко заявила Максина официантке, раскладывавшей заказанные ими вафли по тарелкам. — Это надо же иметь нахальство давать нам грязные вилки!

Официантка со вздохом подала чистую вилку.

— Если дать им волю, — не успокаивалась Максина, — то они пойдут на убийство.

Оглядев зал, Датчер видел, как посетители намазывают на вафли сливочное масло и поливают их сиропом. Он не замечал никаких изменений в поведении. Обычный ресторанный шум — голоса и стук тарелок.

— Вафли никуда не годится, — сказала Максина. — Таково, по крайней мере, мое мнение. И они ещё смеют объявлять их своим фирменным блюдом. Тоже мне, Сан-Диего!

Датчер, чтобы успокоить девушку, положил нежно ладонь на её руку.

— У вас рука поденщика, — сказала Максина. — Вы что, забиваете ею гвозди?

— Постыдное наследие бездарно растраченной молодости, — ответил Датчер.

Девушка подняла руку Датчера и принялась внимательно изучать ладонь.

— Линия сердца у вас имеет массу ответвлений, — сказала она.

— Поведайте ещё что-нибудь, — попросил Датчер.

— Вы человек непостоянный, ревнивый и эгоистичный, — серьезно произнесла Максина, склонившись над его ладонью. — И, по большому счету, успеха вы не добьетесь.

— Вот это да! — восхитилась Долли.

— Еще! — потребовал Датчер.

— Ваше настроение часто меняется, — откликнулась Максина, водя пальчиком по его ладони. — И вы человек настроения.

— Людей более неровных, чем я, не было и нет, — улыбнулся Датчер.

— У вас короткая линия жизни.

— Весьма благодарен, — мрачно произнес Датчер, отнимая руку и все ещё ощущая на ладони многообещающее прикосновение её пальца. — Теперь я полностью просвещен на свой счет, и очень рад, что прихватил вас с собой в Сан-Диего.

— Всё это начертано на вашей ладони, — воинственным тоном сказала Максина. — И не я нанесла эти линии, — добавила она, стягивая потуже воротник вокруг шеи. — А теперь уходим из этого заведения.

Девушка поднялась и направилась к двери. Все мужчины снова проводили её взглядом.

— Ты не её тип, — прошептала Долли на ухо Датчеру. — Она сказала мне это в туалете. Ты ей нравишься, но ты не её тип.

— Хироманты меня вообще почему-то не любят, — пожимая плечами, сказал Датчер. — Я это давно заметил.

Он догнал Максину и взял под локоть. Дальше к машине они шли вместе.

— Сейчас, — начал он, — мы подходим к весьма деликатному вопросу. Мы, хмм… Нам предстоит остановиться в отеле… и… я…

— Мне нужен отдельный номер, — твердо сказала Максина.

— Я просто хотел спросить, — пожал плечами Датчер.

— Джентльмены не задают таких вопросов, — заметила Максина.

— А как же в подобной ситуации поступают джентльмены? поинтересовался Датчер.

— Они не спрашивают. Это просто случается.

— Мне это раньше в голову не приходило, — сказал Датчер, влезая в машину. — Но вы совершенно правы.

Отель был заполнен, и им удалось получить лишь один двухкомнатный номер на всех. В вестибюле гостиницы оказалась масса людей из Голливуда, и Датчер делал все для того, чтобы никто из знакомых не подумал, что он имеет какое-то отношение к Максине. Если бы на ней не было этой рыжей лисы…, думал он. Завтра, на бегах, где знакомых будет ещё больше, он будет держаться от неё не мене чем в восьми шагах, а, может быть, даже проторчит все время у касс или в баре.

Когда они поднялись наверх, Максина решительно плюхнула свою сумку рядом с чемоданом Долли в одной из двух комнат. Макамер посмотрел на Датчера.

— Мы занимаем все западное крыло, — заявил Датчер и направился в другую комнату.

— Послушай, — сказал Макамер, двинувшись следом за ним. Предполагалось, что для меня и Долли это будет большой праздник. Она живет в доме, где мать каждый вечер возносит молитвы во спасение души своей заблудшей дочери.

В комнату вошла Долли. Бросив взгляд на мужчин, она захихикала.

— Иди потолкуй с Максиной! — гаркнул Макамер, свирепо глядя на Датчера.

— Я понимаю свой долг, — сказал Датчер и направился в соседнюю комнату.

Максина сидела на краю кровати, сложив руки на коленях и устремив взор в потолок.

— Послушай, меня, старуха, — начал он.

— Не смейте надо мной издеваться.

— Я устал, — продолжал Датчер, — и я над вами не издеваюсь. В Европе началась война. Я сдаюсь. Во второй комнате две кровати. Обещаю, что не прикоснусь к вам. Ради Макамера и Долли…