Чтение онлайн

Бритый согласно кивнул, но все же медлил, глядя на Лену.

— И последнее, — сказал он с угрозой, обращаясь к бывшей пленнице, — если ты вздумаешь плохо себя вести, то все ведь можно и сыграть обратно.

— Что вы имеете в виду? — с ужасом посмотрев на Бритого, спросила Лена.

— Восстановить, так сказать, статус-кво, — охотно пояснил ей Бритый. — Вернуть тебя в наручниках в этот же подвал, где ты будешь продолжать наслаждаться обществом Виктора весь оставшийся тебе земной срок. И последнее, что увидишь перед смертью, будет потолок этого подвала или физиономия твоего мучителя.

Лена зарыдала совсем горько. И поклялась всеми святыми на свете, что она расскажет всю правду. И сделает это охотно и с радостью. Потому что видеть Виктора для нее хуже смерти.

— Это все Лида затеяла, — прорыдала она. — А меня она уговорила ей помочь.

— Вот и умница, что не врешь, — похвалил Лену Бритый. — Сейчас мы поедем к нам домой, там тебя умоем, переоденем, выпьешь лекарства, а потом поедем к Маришиному дедушке, и ты ему и Маришиному отцу все расскажешь как на духу. И усвой главное, — добавил Бритый, — если твой рассказ не будет звучать достаточно убедительно, ты вернешься сюда вместе с Виктором. И ни одна живая душа не найдет тебя до конца твоих дней.

Лена снова затряслась и в очередной раз пообещала быть очень и очень убедительной и правдивой в разговоре с Маришиными дедушкой и отцом. Павла Анна с Юлей и парнями Бритого все это время удерживали наверху. Увидь Лена своего Павла, она могла вообразить, что у нее появился защитник. И тогда можно было рассчитывать только на ее благодарность. А Бритый по личному опыту знал, что человеческая благодарность имеет одно нехорошее свойство — люди очень любят откладывать ее на потом. А то и вовсе забывают добро.

Лену доставили на квартиру к Марише. Во-первых, потому что там оставались личные вещи Лены, в которые она могла переодеться. А во-вторых, потому что везти порядком грязную и дрожащую женщину домой к Инне, где в коридор в любую минуту мог выползти маленький Степка, любивший размяться, пока няня спит, Бритый не решился. Через три часа, отмокнув в душе, переодевшись в нормальную одежду, проглотив пару таблеток «Успокоина» и напившись горячего чая с лошадиной дозой аспирина, Лена высказалась в том смысле, что, пожалуй, умирать она пока не хочет. И готова жить дальше.

Вообще, как только Виктор исчез из поля зрения Лены, трястись она перестала. А вымывшись и переодевшись, почти совсем пришла в себя. О прошлом напоминали лишь синяки, осипший голос, который она сорвала, пытаясь криком призвать к себе помощь; лишь время от времени, когда она вспоминала о том, как провела последние дни, по ее телу пробегала дрожь и в глазах плескался ужас.

— Поехали? — предложила она, приведя себя в порядок. — Мне не терпится покончить с этим. И обещайте, что, как только я расскажу всю правду, вы отдадите Виктора в руки милиции. Тут же отдадите!

— Обещаем, — кивнул Бритый. — Если только ты не предпочтешь другой вариант.

— Какой?

Бритый поманил ее из кухни. А подруги остались наедине.

— Не поздно сейчас ехать к твоим родственникам? — озабоченно спросила у Мариши Юлька. — Уже почти два часа ночи.

— Я позвонила деду еще в одиннадцать, и он сказал, что если у меня появились доказательства того, что меня подставили, то он готов меня ждать хоть всю ночь, — ответила Мариша.

— А он у тебя, в общем, славный старикашка, — заметила Инна. — Хотя, конечно, и с большими тараканами. Носится со своей коллекцией, словно дурень с писаной торбой. Близкие, между прочим, из-за его метаний совсем покой потеряли. Некоторые вот даже на преступление пошли. Сказал бы уж сразу, что оставляет свои картины всем потомкам поровну. И все.

— Мне от него ничего не нужно, — хмуро произнесла Мариша, которой уже порядком надоело ждать, когда Лена наконец будет готова ехать к ее дедуле на исповедь. — Просто хочу очистить свое доброе имя. А коллекцию пусть завещает музею. Или вот этому Борису Михайловичу. Тот наверняка оценит.

Но в это время в кухне появились Бритый и Лена.

— Мы можем ехать, — сообщил всем Бритый.

— Наконец-то! — радостно выдохнула Мариша, которой не терпелось покончить с визитом к своим родственникам, и вся компания отправилась в гости к Виталию Петровичу.

По дороге, вняв совету Бритого, они заехали за Олегом, тем детективом, которого нанял Маришин дедуля, чтобы выяснить, достойна ли его внучка обладать его драгоценной коллекцией. В дом к Маришиному отцу подруги вошли в сопровождении Бритого. Олега и Елену Шлюпикову, также по совету Бритого, было решено оставить за дверью, чтобы представить их собравшемуся у Игоря Витальевича обществу в наиболее благоприятный для этого момент. К удивлению подруг, в квартире у Игоря Витальевича, несмотря на позднее, а вернее, уже раннее время, поскольку часы показывали начало четвертого утра, кроме Маришиного дедули и Лиды присутствовала еще куча народу. Тут была тетка Фелисия со своим мужем — художником Леонидом Соколовым, еще одна Лена — вторая Маришина тетка. Как вскоре выяснилось, эти трое явились, чтобы также бороться за свои права на наследство Виталия Петровича.

— Сколько же стоит коллекция твоего дедули, что они все сбежались в такое неудобное время? — прошептала Инна на ухо Марише. — И явно горят желанием поубивать друг друга и тебя в первую очередь?

Мариша пожала плечами, а вслух произнесла, приветливо обращаясь к своим родичам:

— Значит, вы тоже решили приехать?

Неожиданно ее невинный вопрос вызвал бурю негодования в рядах родственников.

— А как ты думала? — ядовито буркнула ее тетка Фелисия из Москвы. — Тут судьба нашей семейной реликвии решается, а мы в стороне стоять будем? Не дождешься.

— Я сразу заподозрил неладное, как только она ко мне явилась, — поддержал супругу Соколов. — Так и вышло. За нашими спинами решили уникальную коллекцию Виталия Петровича между собой потихоньку поделить. Не выйдет! Это вам не скатерти с ручной вышивкой присвоить!

— Какие еще скатерти? — внезапно покраснела Лена — сестра отца Мариши. — Ничего я не присваивала! Мне их Стефанида Викентьевна сама подарила!

— Ты ври, да не завирайся! — воскликнула тетка Фелисия. — Мне мать их обещала отдать. А ты их украла! Мародерка!