Чтение онлайн

На дне оврага скопились полусгнившие листья и ветки, они смягчили падение. Но выбраться оказалось совсем непросто. Стены оврага оказались крутыми и влажными. Раз за разом я скатывалась, оскальзываясь, и съезжая вниз. Потом решила идти по дну, туда, где стенки понижались.

Идти пришлось долго, но вот овраг сузился, дно стало каменистым, и я попробовала снова. Здесь наконец мне удалось выбраться наверх. У края склона, поросшего густой травой, я немного полежала, переводя дух. Потом поднялась и пошла в сторону дороги.

Глава 9

Я знала, где находится дорога, как отклонялся от этого направления овраг. И куда теперь надо вернуться.

Мне нужно было найти Доротею.

Наверное, это было простое везенье, но через какое то время впереди засветился огонёк. В стороне от догорающего костра стояли лошади. Я узнала среди них наших кобылок. Вокруг огня насчитала пять спящих, завернувшихся в одеяла. Шестой, караульный, сидел у огня. Он спал, свесив голову на грудь.

Наконец я заметила Доротею. Она лежала немного в стороне, руки и ноги у неё были связаны. Я знала, что могу потихоньку уйти, предоставив подругу своей судьбе, и добраться до ближайшего поселения. И могу попытаться освободить её.

Так страшно мне ещё никогда не было, ведь я поняла – уйти не могу. Меня едва не стошнило, когда я неслышно пробиралась между спящими. Думала, что, если кто-нибудь проснётся, то умру на месте.

Оказавшись рядом с Доротеей, зажала ей рот и тихонько потрясла. Она дёрнулась, глаза широко открылись, рот задвигался под моей рукой, готовясь закричать. Потом она меня узнала. Я приложила палец к губам.

Она не двигалась, пока я резала верёвки своим ножом. Этот нож достался мне от Петера – уходя на службу принцу, брат подарил мне на прощание один из своих. Он знал, что я давно заглядывалась на его вещи.

Нож был очень острый, верёвки быстро распались. Доротея поднялась на четвереньки, её пошатывало. Я потянула её, и она, с трудом передвигаясь, последовала за мной.

Нужно было увести хотя бы одну нашу кобылку. Мы пробирались ползком, и были уже почти у цели. Ползущая сзади Доротея задела воткнутый вертикально шест с надетым сверху пустым кувшином. Шест покачнулся, кувшин упал, глухо стукнув о землю.

Караульный у костра вскинул голову. Мы замерли. Караульный оглянулся по сторонам и приподнялся, потягиваясь. «Бежим» – зашипела я Доротее. Мы метнулись к кустам. И услышали сзади пронзительный свист.

Таща за руку подругу, я бежала так быстро, как только могла. Та с трудом поднимала ноги, пыхтела, и то и дело висла на мне. Наконец Доротея упала на колени, вырвав руку. Я оглянулась. Она сидела, уткнувшись лицом в юбку, и глухо кашляла. «Доротея, пожалуйста!» – крикнула я в отчаянии. Она только помотала головой.

Вдали за деревьями мелькнули всадники. Я озиралась по сторонам, ища укрытия. В глаза бросилось небольшое углубление в земле, на месте вывернутого пня. Подхватив подругу под мышки, я потащила её к ямке. Кое-как уложив тяжёлое тело, принялась в спешке набрасывать сверху прошлогодние листья и сухие ветки. Себе же присмотрела укрытие под торчащей среди мелкого кустарника изогнутой корягой.

Послышался конский топот. Всадник на гнедой лошади был уже так близко, что я видела его лицо. Медленно отступая от закиданной листьями Доротеи, я пятилась спиной к кустам.

Взрывая копытами влажную землю, лошадь остановилась. Незнакомый мужчина соскочил с седла и направился в нашу сторону. Я вытащила свой ножик.

– Вы не знаете, с кем связались! – крикнула сипло. – Вы пожалеете!

Мужчина, снисходительно усмехнувшись, потянул с пояса большой нож. В спину мне уткнулись упругие ветки кустарника.

Мой противник, всё ещё улыбаясь, шагнул вперёд. Вдруг глаза его выпучились, рот широко открылся. Он нелепо взмахнул руками и повалился лицом вниз. Из его спины торчало древко короткой стрелы с пёстрым оперением.

Говорят, в минуту опасности перед глазами проходит вся жизнь. А я как наяву увидела, как мы, ещё совсем дети, сидим в кружок возле Олвера. По вечерам он устраивался у огня. Не умея сидеть без дела, что-то чинил, или мастерил полезные в хозяйстве мелочи. Закончив с делами, вырезал нам из дерева игрушки, рассказывая истории из своей военной жизни.

Он любил возиться со своим арбалетом, всё время его настраивая и усовершенствуя. Помню, как тщательно он обрабатывал заготовки для стрел, неторопливо водя своим старым, очень острым ножом с истёртой рукоятью. Заранее припасённые пёстрые перья лежали рядом на особой полочке.

Ещё один всадник подскакал, его лошадь стала рядом с первой, и тут же крепкие руки подхватили меня сзади. Не помня себя, я вцепилась зубами в руку, втащившую меня в седло.

– Я нашёл её! – крикнул над ухом знакомый голос. И, уже тише:

– Госпожа Эвелина, не надо портить свои зубки, через перчатку всё равно не прокусите.

Это был Стефан, старший сын Олвера.

Я с трудом разжала зубы:

– Стефан, там, под листьями, Доротея.

Я привалилась к такому большому и надёжному Стефану. Меня начала бить дрожь.

Вскоре к нам присоединились ещё двое наших людей. Я узнала их – это были крепкие парни, работавшие под началом Олвера.

Один усадил к себе на коня Доротею, и мы поскакали. На небольшой круглой полянке, откуда мы с подругой так неудачно убежали, в окружении наших людей жались друг к другу трое мужчин. Ещё двое неподвижно лежали рядом.

Когда мы подъехали, всадник на большом сером жеребце развернулся, и я узнала Олвера. На нём был кожаный камзол с металлическими нашивками, на перевязи висело оружие. Никогда я не видела его таким суровым.

– Госпожа Эвелина, эти люди причинили вам вред? – спросил он голосом, от которого прежде у меня душа ушла бы в пятки.

Но теперь я только посмотрела на троицу в центре.

– Они отняли наше имущество и лошадей. Мне лично они ничего сделать не успели.

Я перевела взгляд на Доротею. Её вид говорил сам за себя. В свете наступившего утра видно было распухшее, в синяках лицо, и красные следы от верёвок на руках.