Чтение онлайн

КИРИЛЛОВНА. Прости ты меня, Макаровна, прости. Я ведь не думала… (Шепчет.) Поманило меня, невольная я! Я добром не кончу. Анну Яковлевну, вон, в бане утащили, а мне – страшнее придумают. Но не могу, не могу, невольная я.

МАКАРОВНА (шепчет). Не бойся.

Одну тоже лечили. Очень просила. Ну, ничего, наладили. Зато еле ходить стала. Что ни ступит – ну ни дать ни взять, – по ножам ходит. Терпела – что ж сделаешь!

(Смеется.) Ну, Кирилловна, вот и все. Не уйти нам теперь. Павла не тронут, он ни в чем не виноват.

КИРИЛЛОВНА. А мне все равно. Просрала я жизнь. Что ж теперь сделаешь.

МАКАРОВНА. Ну нет, не говори! В чем ты виновата?

КИРИЛЛОВНА. Какая разница?

МАКАРОВНА. Большая. Разница вон какая! Пусть теперь за это ответят.

КИРИЛЛОВНА. Кто?

МАКАРОВНА. Кто-кто! Иван Пихто.

КИРИЛЛОВНА. Этот-то ответит.

МАКАРОВНА. Я молодая была – думала: ух, как наживусь! Ух! (Топает ногой.) Ух! А что вышло?

ПАВЛИК (подперев щеку). Что вышло, что вышло.

КИРИЛЛОВНА. Негры хуже нашего живут. У меня на этом сердце успокаивается. Хоть и грех так говорить, а душе все легче. Да что? Все грешны, не я одна.

ПАВЛИК. В Африке тепло. У нас холодно. (Положил голову на стол и задумался.)

МАКАРОВНА. Вижу, вижу! Притомили мы тебя, старухи глупые. Спасибо тебе, матушка. Послужила хорошо, ничего не скажу.

Ну! Не откажись, девушка, смотри – сколько сил ухлопано.

(Шепчет.) Старье. Ничто уж вплоть одно к другому не стоит. Все разошлось. Все порознь распадается. Тяги нету между членами. Так уж хоть, баловства ради, встык свести. Да чтоб натяжение пошло.

КИРИЛЛОВНА. О-о-о. Темно. В темный – лес – вошла.

МАКАРОВНА (шепчет). Не бойся.

КИРИЛЛОВНА. О-ой. Идти ли – тропинкой – не знаю – страх берет.

МАКАРОВНА. Иди, иди. Почему не идти?

КИРИЛЛОВНА. Ой – темно – впереди – больно – густо там – идти ли.

МАКАРОВНА. Иди, иди.

КИРИЛЛОВНА. Ой – ягода – светится – горит – ой – что будет – густо – больно.

МАКАРОВНА. А ты бы взяла ее. Да съела. Сладость будет.

КИРИЛЛОВНА. А-а-а-а… м-м-м-м… о-о-о-о… н-н-н-н…

МАКАРОВНА (тихо смеется). Я ведь не вру.

КИРИЛЛОВНА. Ой – не тронь – меня – не губи – меня – головушку.

МАКАРОВНА. Медведь?

КИРИЛЛОВНА. Черный – не губи – ой! – навалился – ой! – ся! – не гу… а-а-а-а!.. …би меня! – о-о-о-о… н-н-н-н… у-у-у-у… Еще – еще – еще! А-а!

ПАВЛИК. Страсно! Так страсно сейчас было!

МАКАРОВНА. Вот те на! Мы обе тут, а ему страшно. Заспал ты, киса, заспал.

ПАВЛИК. Ага! Обе тут. (Развеселился. Стучит по столу и поет.) Задери мою коровуску, не губи мою головусшку!

МАКАРОВНА (тоненько подпевает).

ПАВЛИК (Кирилловне). Эй! Ты сто, аршин проглотила? (Хохочет.)

МАКАРОВНА (смеется). Съела, батюшка, съела. Грешна. Аршин – прости Господи! – съела.

КИРИЛЛОВНА. Ны-ы… Мо-о-о… О-о… Ой, чуть – жива – осталась. Страху-то… страху-то… Натерпелась.

ПАВЛИК. Страсно было? Страсно?

КИРИЛЛОВНА. Ой, как было. Как было!

МАКАРОВНА. Ай, старушка! Ай, старушка!

КИРИЛЛОВНА. Поясницу заломило.

Все смешно, все смешно! Ведь старая ты уже, а все бы хахоньки разводить. А и ты, Павел Иванович, – не мальчик! – а туда же!

ПАВЛИК (заревел). Мне сесть лет! Мне сесть лет!

МАКАРОВНА. Тихо ты, котик, тихо! Кто же с тобой спорит? Тебе и птички на улке говорят: шесть! шесть! Не слушай бабку злую. У ней поясницу заломило. Вот она и злится. Молочка хочешь?

ПАВЛИК. Злая, бабка, бяка. У-у!

МАКАРОВНА. Не сердись на нее, батюшка. Вот стареньким станешь, сам рассердишься. На деток кричать станешь. За то старых-то и не любят. А за что их любить? Старые, некрасивые, фу, фу! Я вот сама ни в жизнь не возьмусь старых любить. Я старушка веселая, я – другое дело, никто мне бяку не говорит. Вера Ивановна со второго подъезда – уж на что злая! – а и та очередь мне уступила. Схожу, говорит, в овощи, а ты, Макаровна, и за меня, и за себя стой спокойно. Кто привяжется – покажи! – поедом съем. Сколько б бабушка за красным выстояла, если б не Вериваннина доброта? А я еще и с очередью пошутила, и очередь довольная мною осталась. А Кирилловна – просто неудачливая. Не злая она.