Пьесы. Статьи
Шрифт:
В и л л и. Ожерелье? Необычайно красивое!
С ё р е н с е н. Вы знаток, мне говорили…
В и л л и. Отчасти. Два года учился на факультете истории искусств. Да… Но это не имеет отношения к делу. Так, значит, фамилия вашего сына?
С ё р е н с е н. Христиан Фенс. Мой сын от первого брака.
В и л л и (вздрогнув). А! Христиан Фенс. (Молчит, барабаня пальцами по столу.)
С ё р е н с е н (с беспокойством). Скажите, пожалуйста, это важное дело?
В и л л и (снова смотрит на ожерелье). Мы занимаемся только важными делами, сударыня.
С ё р е н с е н (подавленно). Да, это верно. (Молчит, с беспокойством смотрит на Вилли, наконец нерешительно, касаясь ожерелья.) Простите… если… если вам нравится эта безделушка… я могу…
В и л л и. Ах, вы опять об этом. Действительно, мне она очень нравится.
С ё р е н с е н. В таком случае — может быть, вы согласитесь принять ее от меня… на память от матери Христиана Фенса…
В и л л и (с деланным смехом). Как? На память? Замечательно! (Возвращаясь к прежней теме.) Так Фенс, говорите вы, Христиан Фенс? Двадцати лет, худой, высокий, с темными глазами, немного кашляет…
С ё р е н с е н. Верно. Всегда был слабого здоровья, в отца… Теперь вы понимаете, почему я так беспокоюсь. (Прерывая себя.) А что касается этого, то вы не смейтесь надо мной…
В и л л и (делает вид, будто не понимает). О чем вы говорите?
С ё р е н с е н (улыбаясь через силу). Это ожерелье уже очень давно в нашем роду… три поколения… Пора уж ему радовать чужие глаза. (Старается расстегнуть замок ожерелья.)
В и л л и (внезапно вставая). Что это вы?
С ё р е н с е н (мягко). У вас, наверно, есть кто-нибудь близкий, дорогой вам… женщина… может быть, мать? (Подает снятое с шеи ожерелье.) Прошу вас, примите от меня!
В и л л и. Вы не представляете себе, в какое затруднительное положение вы меня ставите. (После паузы.) Потому что я действительно думаю о человеке, очень близком и дорогом мне…
С ё р е н с е н (тихо). Так же, как и я… так же, как и я… Прошу вас, не откажитесь принять… (Кладет ожерелье на стол.)
В и л л и. Вы серьезно? Нет, нет! Это невозможно! Прошу вас, немедленно возьмите ожерелье, сию же минуту!
С ё р е н с е н (умоляюще). Поверьте, эта вещь не имеет теперь для меня никакой цены. Никакой, клянусь вам! Верьте старой, несчастной женщине!
В и л л и. Разве что так… Только поэтому. Что же, я согласен купить у вас это ожерелье. О, только так!
С ё р е н с е н (все еще через силу улыбаясь). Для своих лет вы в самом деле слишком педантичны…
В и л л и. Я уже говорил вам, что это наша национальная черта. А кроме того, прошу извинить, но я во всех случаях люблю ясность. (Берет ожерелье, разглядывает.) Ну, так сколько вы хотите?
С ё р е н с е н. Столько, сколько стоит — извините, что я это так назову, — излишняя щепетильность молодого человека. Думаю, самое большое десять крон.
В и л л и. Десять крон? Не забывайте, что я неплохо разбираюсь в этом. (Достает бумажник.) Ну, помножим еще на… (минуту раздумывает) на пять… прошу, вот пятьдесят крон.
С ё р е н с е н (берет ассигнацию). Вы не будете ничего иметь против, если я внесу эти деньги в одно из наших учреждений для сирот?..
В и л л и. Вы можете делать с ними, что вам угодно. (Прячет бумажник, садится, берет в руки ожерелье.) Да, вышло необыкновенно удачно! Я как раз искал что-нибудь красивое и оригинальное…
С ё р е н с е н. Для близкого и дорогого человека…
В и л л и (с детской радостью). Именно! (Откладывает ожерелье в сторону.) Итак, вернемся к делу… гм, речь идет о Фенсе?
С ё р е н с е н. Да, о нем. Я слышала, что дело его находится в ваших руках. Умоляю вас, скажите мне правду, верно ли, что это так серьезно?
В и л л и. Я уже сказал вам. Прежде всего он сам, могу вас уверить, считал чертовски серьезным и важным то, что делал. Он счел бы оскорблением, если бы кто-нибудь расценивал это иначе. Мы, во всяком случае, не имеем для этого оснований. Не знаю, каково ваше мнение?
Фру Сёренсен молчит.
Разве вы хоть сколько-нибудь сомневались в серьезности того, что делал ваш сын?
С ё р е н с е н (опустив глаза, очень тихо). Я сомневаюсь, правильно ли я сделала, придя сюда, к вам… (С отчаянием.) Боже мой, боже мой, он все-таки не представлял себе всех последствий. С детства он был экзальтированным мальчиком, я жила в постоянной тревоге за него…
В и л л и. По-вашему, то, что он делал в последнее время, было только наивным, детским безрассудством?
С ё р е н с е н (страдальчески). Разве я знаю? Разве я что-нибудь знаю? (Нерешительно.) Вы должны лучше понимать его — простите, что я говорю так, — вы только года на два старше…
В и л л и. Вы забываете, что я немец!
С ё р е н с е н (с возмущением). Что ж из того?
В и л л и. Ваш сын пытался нанести вред немецкому народу! Вам следует помнить об этом.
С ё р е н с е н (спокойно). Немецкий народ не живет здесь, в Норвегии.