Чтение онлайн

Входит Л ю ц ц и с зажженной свечой и свертком в руке.

Л ю ц ц и. Дайте ваши консервы. Пойду на кухню готовить ужин.

И н г а. Я тоже пойду, помогу тебе.

Я н (Инге). Подождите минутку, я разыщу чай и сахар.

Люцци уходит.

И н г а (пристально смотрит на Яна). А вы считаете, что мой отец лишен воображения? Возможно. Но не будем слишком требовательны. Он хотя и знает жизнь лучше, чем я, но порой кажется мне моложе, чем я сама.

Я н. Удивительное дело. Ваша младшая сестра говорила о вас то же самое!

И н г а (спокойно). Думаю, что и она права.

Я н. Права? (Вспылив.) Что же вы здесь делали все эти пять лет, если каждый, кто моложе, чувствует себя старше других? Нет, меня такой счет не устраивает.

И н г а. А если окажется, что есть вещи еще более страшные? Для вас время остановилось. И вам нужно очень быстро шагать, чтобы догнать нас. А мы ведь тоже не стоим на месте. Хотя нет, не так! Вернее, сама почва движется, уходит у нас из-под ног… Ну что ж, давайте ваш чай и сахар. (Берет из рук Яна пакетики и быстро уходит.)

Ян молча смотрит ей вслед. Наверху хлопнула дверь. М и х а л, уже без куртки, в одном свитере, медленно спускается по лесенке.

Я н. А, это ты, жилец инкубатора грез?

М и х а л (заглянул в левую дверь). Подозреваю, что они последовали моему примеру, только ушли подальше.

Я н. Да. Они сказали: «Там, где свинство, нас нет».

М и х а л. Это, конечно, Павел, узнаю его стиль! (После паузы.) Говоришь, он сказал — свинство?.. А может быть, он прав? Подлые люди обманывают других, а честные того хуже — самих себя.

Я н. Нищие отдают больше, чем имеют сами. Ты это хочешь сказать?

М и х а л (сдерживая гнев). У нищих есть надежда завоевать весь мир, всю вселенную! (После паузы, пожимая плечами.) Нет, я не это хотел сказать. Остался еще только Берлин, который нужно завоевать. Я решил завтра отправиться на фронт, стать крупицей чего-то большего, чем то, что завоевано нами вчера. Именно крупицей, ничтожной крупицей. И это, пожалуй, единственный дельный шаг, на который мы еще способны. Да, Ян, завтра я иду проситься на фронт…

В передней стук. Ян и Михал удивленно переглядываются. Хлопнула дверь, слышатся неуверенные тяжелые шаги. С узелком в руке входит А н з е л ь м, на плечах одеяло, наброшенное в виде пелерины. В нескольких шагах от двери останавливается и осматривается вокруг, не обращая внимания на присутствующих.

А н з е л ь м. О, здесь тепло! И лампа горит. (Стаскивает одеяло.) Вы позволите, я ближе к свету… (Садится за стол, узелок кладет к себе на колени.) Уголок-то для меня найдется?

Я н. Уголок? Как это понимать?

А н з е л ь м. Место, где можно переночевать. Только и всего. (Показывает на окно.) Сквозь щели я увидел свет, а где свет, там и люди.

М и х а л. То есть вы ищете квартиру?

А н з е л ь м. Точнее, местечко для ночлега. С прежнего меня выгнали. Не буквально, а так — дали понять, что я должен уйти. И кто же? Те, с кем я прожил пять лет под одной крышей.

М и х а л. Но почему?

А н з е л ь м. Вот именно, почему? Люди совсем с ума посходили. Думают, что весь мир принадлежит им.

Я н (ухмыльнувшись, Михалу). Нам тоже так кажется…

А н з е л ь м. А ведь стоит призадуматься над этим. Моим коллегам кажется, что они теперь имеют на выбор бог знает что. Они не могут понять, когда я им говорю, что за мою довольно продолжительную жизнь только последние пять лет я был по-настоящему свободен. Они даже слышать об этом не хотели и выгнали меня. (После паузы.) А я был не только свободен, но и счастлив. Может, вы меня скорей поймете…

Я н (в замешательстве берет узелок Анзельма и относит его в угол). Узелок небольшой, но увесистый.

А н з е л ь м (лукаво). Ого! Хотя то, что в нем действительно ценно, весит меньше, чем самая маленькая пачка сухарей.

М и х а л. Вы говорите образно, но не совсем понятно.

А н з е л ь м. Просто там находится несколько мыслей, которые я решил передать человечеству совершенно бескорыстно. Я не утверждаю, что мои мысли гениальны, но достаточно и того, что они противоречат привычным представлениям. Согласитесь, это не часто встречается.

Я н. В таком случае позвольте мне положить узелок на более достойное место! (Берет узелок и бережно кладет на стол перед Анзельмом.)

А н з е л ь м. Вот хорошо. Я привык иметь его под рукой. И днем и ночью. В прошлом году загорелся барак, в котором я жил. Люди спасали еду, теплое белье. А я — только это. Не удивляйтесь, господа. Там несколько книг, в которые я влюблен, и рукопись моего труда о развитии личности. Это и есть те мысли…

М и х а л. Которыми вы хотите бескорыстно осчастливить человечество.

А н з е л ь м. Правильно подметили! Что может осчастливить людей больше, чем мысли человека, по-настоящему счастливого? Я был именно таким. А они, мои коллеги, не хотели понять, что вчера все это кончилось. Они говорят, что именно вчера мы снова стали свободными и возвращаемся к настоящей человеческой жизни. Но… Простите, может быть, вы тоже такого мнения?

Я н (в замешательстве). Разумеется, мы в этом убеждены. Правда, Михал?

Михал пристально смотрит на Анзельма.