Пьесы
Шрифт:
ЭРИКА (МАРТИНУ). Ты читал «Химическую войну»? Это два журналиста с Би-би-си написали.
МОД. Мы сейчас смотрим это.
ЭРИКА. Подожди — они говорят, что СПИД появился в одной англо-американской генетической лаборатории на Гаити. Правда. Они проводили серьезные исследования в течение нескольких лет, проверили все факты. Очень убедительно.
ТОМАС. Это все устарело.
ЭРИКА. Все равно это может быть правдой.
РОГЕР. СПИД — от педиков, сперва от негров-педиков, потом от турок-педиков и обычных сраных педиков… спидоносцев и паразитов.
ТОМАС (МАРТИНУ). Что скажешь?
МАРТИН. Что я могу сказать… Ничего.
ТОМАС. Твое право.
РОГЕР. Про что — педик ли он? Он педик.
ТОМАС. Я не об этом.
РОГЕР. А я спрашивал об этом… А что нам остается думать? (МАРТИНУ.) Что нам думать?
МАРТИН. Можешь думать что хочешь. У нас демократия.
РОГЕР. Дерьмократия.
МАРТИН. Насколько это возможно.
ТОМАС. Пока что.
МАРТИН. Да.
ТОМАС. Некоторые более свободны, чем мы… им предоставляется полная свобода… Не нам, конечно, но, например, тем, кто сюда приезжает, хотя им тут нечего делать. Ну то есть если бы здесь была гражданская война, ты бы свалил в Боснию или в Турцию и потребовал социальной помощи, если бы загибался? Думаешь, тебя бы впустили в Боснию, или в Турцию, или в Ирак, если бы ты приехал и заявил: я беженец из Швеции, у меня нет работы, нет денег — или в Израиль — думаешь, евреи так бы прониклись, что сказали бы: да, пожалуйста, вот тебе деньги на еду, деньги на одежду, можешь жить тут в нашем самом первоклассном отеле за 2000 крон в сутки, и можешь ничего не делать…
РОГЕР. Во-во… Думаешь, в израильской школе тебя бы стали учить родному языку… и ты бы смог купить себе мерс?
ТОМАС. Ведь сюда не немцы и не англичане приезжают, с таким же социальным и культурным бэкграундом, как мы, а приезжают уроды, ненормальные уроды, которые ведут себя так, что это не вписывается ни в какие рамки, хотя говорить об этом запрещается, не то обвинят в расизме.
ЭРИКА (возвращается, неожиданно все сидят неподвижно — у нее в руках потертый плюшевый медвежонок, она стоит в дверях, на лице у нее какое-то необыкновенное выражение, она гладит своего медвежонка и внимательно смотрит на него). Я просто хочу проверить, такая мягкая шерстка, как раньше?
ТОМАС (смотрит на экран телевизора). А теперь сюда еще и эти кубинцы понаедут…
РОГЕР. Что с тобой? Хватит.
МАМА. Дым.
РОГЕР. Ну выйди тогда.
МАМА. Нельзя столько курить.
РОГЕР. Иди домой.
МАРТИН (стоит возле телефона в коридоре, набирает какой-то номер — звонит жене, ждет, потом быстро говорит). Привет, это я — Мартин. (Она тут же вешает трубку.) Алло?
Алло!
Алло!
Ну пожалуйста… можешь отойти?
Ну что ты надо мной навис? (Пауза.) Что с тобой, черт тебя дери?
Э-эй. Кто-нибудь дома? (Короткая пауза.) Господи… Вдруг я стану, как ты. Что мне тогда делать? (Короткая пауза.) Тогда уже будет неважно. (Короткая пауза.) Нет, я покончу с собой. (Подает голос). Я покончу с собой… Я сделаю это, пока у меня еще есть выбор. Ведь у нас всегда есть выбор, какой бы шаг мы ни предприняли. Правда же? Пока я еще могу что-то предпринять. (Короткая пауза.) Раз я дошел до такого, может, это будет не так уж и трудно. Может, это будет естественно.
А? (Короткая пауза.) Ты меня слышишь? (Короткая пауза.) Я с тобой говорю. Слышишь? (Пихает МАРКА.) Эй… Нет.
ТОМАС (идет с МОХАММЕДОМ и МОД играть в бильярд). Может, сыграем партию?
МАРТИН. Нет.
ТОМАС. Почему?
МАРТИН. Нет… Не хочется. Я не очень хорошо играю.
МОД. Какая разница?
ТОМАС. Тебе надо тренироваться — у тебя плохо с концентрацией.
МАРТИН. Да. Наверняка.
МАМА РОГЕРА(отмахивается от дыма). Пойдем лучше в твою палату.
РОГЕР. Нет, не пойдем. (Кричит ТОМАСУ.) А можно мы тоже пойдем на рейв-парти?
МАМА. Ну почему? Тут так накурено.
РОГЕР. Конечно, накурено. Это курилка. Здесь курят. Здесь же курят! Начни курить. Ты вообще не врубаешься.