Пьесы
Шрифт:
В и к а (повторяет). Установка… да, да… Не трудно вам у нас?
Ч е р н о м о р д и к (не сразу). Сам-то я… сложившийся, так сказать, человек. А за Валерку иногда боязно… Есть в вашей семье…
В и к а. В коллективе?
Ч е р н о м о р д и к. В семье… что-то… Индивидуализм не индивидуализм… А так, вроде все вам мало. Все чем-то недовольны. Дальше самих себя прыгнуть хотите, а подготовка, честно говоря, не та…
В и к а. Так что же вас здесь держит?
Ч е р н о м о р д и к (не отвечая на вопрос). Я за Валерку… может быть… остатки жизни отдать готов… (Пошел к двери, остановился.) А дети… вы еще люди молодые. Правда, и затягивать с этим вопросом тоже особенно не надо. (Уходит.)
Вика стоит у стола с тарелкой в руках, задумавшись.
В кабинете А н т о н Е в л а м п и е в и ч с К и р и л л о м закончили реставрацию ножки стола.
А н т о н Е в л а м п и е в и ч (любовно оглядывая свою работу). Гениально! Элегант! Клея хватило. А как держится намертво!
К и р и л л. И откуда у вас, Антон Евлампиевич, все эти столярные таланты?
А н т о н Е в л а м п и е в и ч. А помните у Пушкина: «И мореплаватель, и плотник». Просто в настоящем русском интеллигенте культура всегда сочеталась с умением грудиться физически. Вот я и тружусь по силе возможности и пользы. Стараюсь сохранить. (Не сразу.) Правда скоро здесь все так изменится…
К и р и л л. Почему?
А н т о н Е в л а м п и е в и ч. Видите ли, мы все почти фатально зависим от некоей пропускной способности… А вот этот ящик здесь совершенно не нужен.
К и р и л л. Давайте лучше я.
А н т о н Е в л а м п и е в и ч. Во мне еще есть силенка. (Поднимает ящик, охает и почти роняет его на пол. Смущенно и как-то потерянно смотрит на Кирилла.) Сглазил… Сказал и сглазил. (Медленно опускается в кресло.)
К и р и л л. Что с вами? Вам плохо?
А н т о н Е в л а м п и е в и ч (негромко). Очень. (После паузы.) Что вы наделали, Кирилл… Боже мой… Ведь тогда, шесть лет назад, она ушла из нашего дома…
К и р и л л. Кто она?
А н т о н Е в л а м п и е в и ч. Прекрасная Дама. Вы еще сказали тогда, я запомнил… «Прекрасная Дама — это что-то внутри нас…» Вы посмотрите, как мы живем, Кирилл. Вика несчастлива в замужестве… И кажется, вовсе разуверилась в любви и мире. Федор? Чиновник сорока пяти лет… Только и умеет, что носить одежды. И сознает это. Ужасно… Нина? А что Нина?.. Так, существует от пенсии до пенсии мужа. Наверно, только одна Марина смогла вступить в борьбу с этим проклятым прозябанием. Ну, а Стружкин, к примеру… Из прекрасного фантазера сделался скучнейшим администратором. (После паузы.) Вы знаете, Кирилл, это я открою только вам… Пока вам одному… Мне все чаще приходит в голову страшная мысль. Если все так… если мы стали вот такими, то имеем ли мы вообще право… и нужен ли людям наш музей. Музей, в котором механически, так сказать, по инерции я твержу слова о великой любви и доброте. Уже не веря ни в то, ни в другое… Когда я увидел вас сегодня, я чуть не умер от радости… А вдруг вы вернете нам Прекрасную Даму, Кирилл, сделайте что-нибудь!
Пауза. Кирилл не отвечает.
Молчите? Видимо, и с вами случилось нечто подобное. Так неужто ее вообще не было и не будет… (Не сразу.) Где же ты? Откликнись… Вернись!.. (Плачет.)
Кирилл протягивает было к старику руку, но потом убирает ее.
Почти Ничего Не Изменилось. Только стол в столовой уже накрыт. Ранний январский вечер. За столом А н т о н Е в л а м п и е в и ч, К и р и л л, С т р у ж к и н, В и к а и В а л е р и й.
Из кухни с тортом в руках появляется З и н а и д а И в а н о в н а.
Все аплодируют ей.
З и н а и д а И в а н о в н а (смущенно). Кушать, пожалуйста.
Входят нарядно одетые М а р и н а и Ф е д о р. Федор ставит на стол две бутылки шампанского.
М а р и н а. Такую дату надо отмечать шампанским.
А н т о н Е в л а м п и е в и ч. Элегант. И правильно, и верно.
С т р у ж к и н. Летят, летят…
Входит Ч е р н о м о р д и к. Он в парадной форме, при орденах.
К и р и л л. Валентин Валентинович, о чем это вы сказали «летят, летят»?
С т р у ж к и н. О традициях кадминского дома. А летят они, кстати, к чертовой бабушке.
З и н а и д а И в а н о в н а. Боже мой… Ты это про кого?
С т р у ж к и н. Меньше всего про вас…
И тут с гитарой входит Н и н а. На ней, мягко говоря, смелое платье. И к тому же парик.
А н т о н Е в л а м п и е в и ч. Боже мой…
Н и н а. Марина, объясни, что это модно.
С т р у ж к и н (тихо). Она сошла с ума.
Н и н а. Мама, я дарю тебе песню. (Перебор струн гитары.)
Ч е р н о м о р д и к (восхищенно). Цыганочка.
С т р у ж к и н (громко). Не надо!
К и р и л л. Это что, тоже входит в обязанности директора музея?
С т р у ж к и н. Что вы ко мне цепляетесь?
Н и н а (села, сняла парик). Ладно, мама, я тебе завтра куплю чашку. С надписью.
Ф е д о р (прерывая паузу). Пора тост!
В а л е р и й. Разрешите, я.
В и к а. Ни в коем случае.
А н т о н Е в л а м п и е в и ч. Говорите, говорите, Валерик.
В а л е р и й. Да нет, я просто шампанское хотел открыть.
В и к а. Он всю посуду перебьет.
В а л е р и й. Думаешь, силенок не хватит? Не ты одна так думаешь. (Неожиданно горячо.) Нет, скажите, почему от и до так считают? И Всеволод Михайлович, и Чебурашка?