Пьесы
Шрифт:
Г о л о с С о с и н а. Не смейтесь, не смейтесь — у меня весь цех забит.
Г о л о с Б о н д а р е в а. А мы, первый сборочный, уже полдня стоим.
Д р у я н о в. Ниже тон, Бондарев. Побереги сердце. Решать будем так. Освободить подъездные пути к третьему сборочному. Четыре вагона туда. Три вагона Сосину…
Г о л о с Б о н д а р е в а. Игорь Петрович, мы же стоим, третий сборочный.
Д р у я н о в. Бондарев без обмана. Начальство можно обманывать раз, два, а не восемь лет подряд. Откуда у тебя эти кулацкие замашки? Ты же коммунист с тридцатилетним стажем, Бондарев! Трегубович, атакуйте железную дорогу и подготовьте мне почву для разговора с начальником дороги.
Г о л о с Т р е г у б о в и ч а. Понял.
Д р у я н о в. Меликян, полностью переходите на вторую металлообработку. Вторая металлообработка, если к шестнадцати часам не успеете, будем ругаться. А чтобы успеть, вызовите во вторую смену Сиволобова…
Г о л о с Б о н д а р е в а. Мы сегодня его провожаем на пенсию.
Д р у я н о в. Сиволобов не откажет.
А л л а Ю р ь е в н а (в селекторе). Игорь Петрович, одиннадцать тридцать, вы просили напомнить.
Д р у я н о в. Я помню, помню. Склероза у меня еще пока нет. На пенсию меня еще не провожают.
Г о л о с Т р е г у б о в и ч а. А что железнодорожники?..
Д р у я н о в. Ты еще здесь? Иди и подготовь мне почву для разговора с начальником дороги.
Г о л о с Т р е г у б о в и ч а. Понял.
Д р у я н о в. Меликян, ты пока не отключайся. Вот что, я понимаю, ты человек южный, возбудимый. Но умей, как говорится, властвовать собой. Три цеха встали, а не все тридцать семь. Незачем трагедии выдумывать. Ты же не литератор…
Г о л о с М е л и к я н а. Я не литератор, но я столько речей произношу, что если их…
Д р у я н о в (отключает селектор. Казачкину). Южный человек, возбудимый… (Включает селектор.)
Г о л о с М е л и к я н а. …Не хватает лошадей, чтобы…
Д р у я н о в (отключает селектор. Прохаживается по кабинету. Казачкину). Тебя в Англии случайно в лорды не произвели?
К а з а ч к и н. Родословная подкачала. К тому же — член партии.
Д р у я н о в. Жаль. А то нам на заводе только лорда не хватает.
К а з а ч к и н. Лорд не лорд, а потомственный миллионер к нам пожаловал.
Д р у я н о в. Кто таков?
К а з а ч к и н. В Лондоне меня настиг его коммерческий директор. (Вынимает из портфеля бумагу, протягивает Друянову.)
Д р у я н о в. О… бывшие хозяева. Симонсон и компания… Чего хотят? Обратно завод не отдадим.
К а з а ч к и н. Обратите внимание на гриф фирмы: «Симонсон техникал лимитед компани». Лимитед — фирма с ограниченной ответственностью. Прошлой осенью этой приставки еще не было.
Д р у я н о в. А ты откуда знаешь? Мы же с ними дела не имели.
К а з а ч к и н. Это вы не имели, а я имел. Одна из главных конкурирующих фирм. Заводы в Льеже и Херенвене. Правда, шесть лет работают в убыток, на конструкторское бюро. Значит, есть что-то у конструкторов в портфеле, если решились объявить себя полубанкротами.
Д р у я н о в. Думаешь, обошли нашего Березовского?
К а з а ч к и н. Вряд ли? Уж больно лихой котел у нас складывается. Но если они через полтора, максимум — два года выбросят свой товар на рынок, а мы будем выпускать сегодняшнюю продукцию, считайте, меня можно увольнять — экспорт практически отомрет.
Д р у я н о в (задумчиво). Отомрет, говоришь?
К а з а ч к и н. Простите, Игорь Петрович, я не хотел так мрачно.
Д р у я н о в. Ну, а что в министерстве слышно? Кого куда, кого прочат, под кем шатается?
К а з а ч к и н. Просто не знаю.
Д р у я н о в. Ты же вперед министра все знаешь. Друзья на пенсию ушли, что ли?
К а з а ч к и н. Вроде все по-старому…
Д р у я н о в. Посмотри-ка мне в глаза, Николай Николаевич. Ты что, специально этого Симонсона с собой привез? С этой стороны решили произвести давление? Кто это тебе подсказал? Василий Семенович?..
К а з а ч к и н. Так-так… Значит, все-таки годы дают себя знать…
Д р у я н о в. Это ты обо мне, что ли?
К а з а ч к и н. О себе. Действительно, о другой работе подумать надо. (Резко.) Что произошло? Почему Василий Семенович должен был подсказать мне привезти Симонсона?
Д р у я н о в. Рассказать? (Садится рядом с Казачкиным.) Три недели назад мы послали в министерство телеграмму, что снимаем котел Березовского с плана этого года. Тебе это известно?
К а з а ч к и н. Да. И я считаю это самоубийством. Это нарушение государственного плана.
Д р у я н о в. Ты что, маленький? Конечно, мы просим разрешения перенести выпуск котла Березовского на следующий год. Но ведь эту тайнопись каждый канцелярист понимает. Не разрешите — план этого года завалим. Три недели молчания, потом приезжаешь ты, привозишь этого Симонсона и вдалбливаешь мне, что если мы не освоим своевременно котел Березовского, то экспорт, как ты выразился, практически отомрет. Что я должен думать? Логически? Обвели тебя, Николай Николаевич, вокруг пальца. Игрушкой в руках замминистра оказался.
К а з а ч к и н. Может быть, и игрушка, только не в его руках. Это было бы проще… Настоящие руки — уровень мирового производства. Сегодня мы в нашей отрасли наверху, а завтра можем оказаться внизу.
Д р у я н о в. Другой бы спорил. Но в телеграмме речь идет о плане этого года, а к концу следующего котел Березовского освоим. Здесь ты, Николай Николаевич, зря волнуешься. Просто сейчас нам надо решить промежуточные задачи — перевести завод на технологию котла Березовского.
К а з а ч к и н. Если все рассчитано заранее, зачем было добиваться включения котла Березовского в план сего года? Все было бы логично, без эксцессов.