Чтение онлайн

Вдали тихо звучит песня.

З а н а в е с

Прошел год.

Та же изба. Но мебель уже современная, цветной телевизор, телефон, «стенка». На полу вместо половика — добротный ковер.

И только одно напоминание о прошлом — множество фотокарточек в общей рамке, как это любили в старину сельские жители.

Опять зима. На календаре 23 февраля.

Входит Т а т ь я н а. В руках ее цветы и бутылка вина.

Т а т ь я н а (ставит цветы в вазу). Васька, Васька! Ты где? Иди, ветчиной покормлю. Иди, не бойся, нечистая сила! К смерти приговорила тебя, а ты жив. Зато спасатель твой смылся куда-то. Даже машину Валентину отдал. А, Васька? Есть же такие простофили… (Любовно.) Запросто мог подарить своему дяде машину. Вот Юрка такой! (Подошла к календарю.) Ну вот, опять праздник. Мужской праздник-то. Только мужчин в доме нет. Может, их в этом веке вообще не существует?.. Слышь, Васька? Может, ты один из мужчин остался? Ну так — с праздником! Давай-ка мы с тобой пир устроим. Кутнем на славу. Ты у меня мужик что надо. Прошел огонь, воду, медные трубы. Стреляли в тебя, а ты жив. Топить хотели и даже вполне гуманно усыпить… Жив — это ли не чудо, Васька? Выжил ведь, а считай, через три смерти прошел. Вот за то и выпьем. И еще есть причина, кот! Одной женщине сегодня стукнуло ровно сорок. Сорок, чувствуешь? Что это означает, Васька? Бабий век на исходе — вот что это означает. Видишь, поздравили, цветы поднесли… А я, дура, разревелась. «Что ревешь, Татьяна? — спросил меня один человек. — Ты же у нас счастливая. Токо жить по-настоящему начинаешь. У тебя все есть…» Правда, мужа нет и сына нет. А кроме этого все — решительно все есть! Давай еще по одной, кот, а? Кто нас, счастливых, за это осудит? (Включила радиолу.)

Г о л о с п е в ц а.

Т а т ь я н а (выключив радио). Песня-то Петина. Для меня сочинял. А поет ее какой-то козел. Кто позволил ему петь мою песню? (Сама поет.)

Как там дальше-то? Васька, не помнишь? Хотя что может быть дальше, когда лодка догнивает? Слышь, кот, лодка-то догнивает! Ну и шут с ней, с лодкой! Мы жить будем. Мы с тобой это… мы выпьем, а? Нет, погоди, Васька, я нынче что-то не сделала… Что же я сделать хотела? Дырявая стала память! Никудышняя память! Вот они, сорок-то лет, сказываются! Ничо не помню! А, ладно! Раз пошла такая пьянка… Пьем, что ли, кот? (Подняла бокал, вспомнила.) Стоп! Я же Валентина с праздником не поздравила! Поздновато, но ничего. Ежели спит — разбужу. Нечего разлеживаться в такой вечер. (Подходит к телефону, звонит.) Молчит. Может, вышел куда? Может, ко мне в гости наладился? Идет, протезами поскрипывает… Подожду. Ночь зимняя, долгая… как одиночество. Красные цветы мои… (Выхватила из вазы цветы, уткнулась в них, плачет.) Нет Валентина. Никого нет. Ни-ко-го-шень-ки! (Звонит телефон.) Да. А, Саввич!.. Большое спасибо. И я тебя поздравляю… Нет, лучше не приходи. (Смеется.) Тут уже есть мужик… четвероногий. Сидит на коленях, мурлычет. Шучу я. Кот это, Васька. Воскресший из мертвых. Извини, Сергей Саввич, я просто хочу побыть одна. Имею право раз в сорок лет посидеть, подумать?.. Правильно, имею. Жила, думать некогда было… Шуточки не нравятся? Ну так что. Ты тоже не всегда удачно шутишь. Сегодня вот пошутил насчет того, что у меня все есть. Да ладно, ладно, замнем для ясности. Откуда звонишь-то?.. Опять из конторы? Частенько ты там ночуешь? Очень мне это подозрительно. Анна-то Петровна куда смотрит?.. Ну-ну, не сердись! Опять неудачно пошутила. День такой выдался… из одних неудачных шуток… Спокойной ночи. (Положила трубку, оглядела семейные фотографии. Снова села за стол. Налила вина, но пить не стала. Уронив голову на руки, сидит.)

Затемнение.

И снится ей сон.

Третий сон Татьяны. Т а т ь я н а и П е т р, они молодые.

В кроватке ребенок.

П е т р (склонившись над кроваткой). А мы щас в гости пойдем. Так, что ли, сынок? Мы щас дядю Валю проведаем. Придем к дяде Вале и скажем: «Вот мы какие, дядя Валя!» А дядя Валя скажет…

Резко, требовательно звонит телефон. Заплакал ребенок. Татьяна не знает, куда ей кинуться: к сыну или к телефону.

Ты гляди: едва успели поставить, он уже панику в доме наводит. Тише, сынок, тише! Это всего-навсего телефон, техника, значит, такая. По телефону люди меж собой общаются, чтоб друг на дружку меньше глядеть. Иной раз в рожу кому плюнуть хочется, а по телефону такого ему наплетешь — сочтет тебя самым задушевным другом. Или, наоборот, струсишь перед кем, когда глаза в глаза… Спасовал — не расстраивайся. Набирай номер и гони по проводам правду-матку. Нет, сынок, телефон, что ни говори, замечательное изобретение! Возьми трубку, Тань! Ишь как надрывается!

Т а т ь я н а (опасливо подходит к телефону, сняла трубку). Ну, кто там? Что надо-то?

П е т р. Ты трубку неправильно держишь. Переверни.

Т а т ь я н а. Ой, ну ее! (Бросила трубку.) Боюсь я. Вдруг кто обругает.

П е т р. Ну почему обязательно должны ругать? Да и за что тебя ругать? Таких, как ты, на руках носить надо… как хлеб-соль… или как скрипку.

Т а т ь я н а. Ты наговоришь!

П е т р. А разве не так? Вон какого сына мне родила! Всем сыновьям сын! Ох, Таня! Я такой счастливый! Слов нет! Я теперь, Таня, горы сворочу!

Снова пронзительно звонит телефон.

Т а т ь я н а. Беда с ним! Вот раззвонился ни прежь, ни после. Айда в гости-то.

П е т р. Трубку-то все же возьми. Может, что важное? Телефон тем и хорош, что раньше всех о наиглавнейших событиях извещает. Когда война началась, мы по телефону о ней узнали. И о победе по телефону же.

Т а т ь я н а (снова взяла трубку, относит ее подальше от уха). Алё! Что там у вас стряслось? Война или наводнение? На всю деревню трезвон… А, это вы, Сергей Саввич? Доброго вам здоровьичка… В район? Ой нет! Ни за какие шанежки!.. Да так, не поеду, и все. Не нужны мне ваши совещания. Я с мужем в гости собираюсь… Ага, к военному брату… Нет-нет, ни за что! Да и муж меня не отпускает. Он у меня шибко строгий. (Петру.) Не отпустишь ведь, а?

П е т р. Сама решай, Тань. Решай, где ты нужнее.

Т а т ь я н а. А я знаю, где я нужней? И к брату твоему надо, и на совещание высылают… Не разорвусь же я на две половинки! (Сердито в трубку.) Не пущает он… сердится. Ногами даже топает.

П е т р. Чо уж так-то? Когда же это я ногами на тебя топал?

Т а т ь я н а. А взял бы и топнул! (В трубку.) Фрукт? Это почему же он фрукт-то? Нормальный у меня мужик… славный и вообще обходительный. Худого слова от него не слыхала… (Петру.) Тебя подзывает.