Пьесы
Шрифт:
И в а н. Руки добудем. Студентов на практику приглашу. А осенью шефы из района помогут. И с заводом как-нибудь утрясем. Я уже забрасывал удочки начальству. Обещали содействие отстающему колхозу. (Усмехнулся непросто, будто не Рушкин, а он был старшим братом.)
Р у ш к и н. Испыток не убыток. Скажу Галине, чтобы манатки распаковывала.
И в а н. А я уж сказал.
Р у ш к и н (добродушно). Скорый ты на подъем.
И в а н. Ферму-то примешь?
Р у ш к и н. Лучше Любаву назначь. Девка старательная.
И в а н. Отказалась она. Категорически отказалась. Берись, Саша. Наладишь селекцию, звено по заготовке фуража организуешь…
Р у ш к и н. От тебя, видно, не отвертишься.
И в а н. Митю скотником переведи. В сторожа какого-нибудь старичка подыщем.
Б р а т ь я уходят.
Появляются Л ю б а в а, Г а л и н а, затем Р у ш к и н.
Р у ш к и н. Ты, Галя, чего тут? Ты же подоила свою группу.
Г а л и н а. Вера Коморникова захворала.
Р у ш к и н. Воспаление хитрости? Вечор видел, как она в клубе выплясывала.
Г а л и н а. Выплясывала или нет, коров-то доить надо.
Р у ш к и н. Сам подою. А ту гулену оставлю без премии.
Л ю б а в а и Г а л и н а хохочут.
И в а н (входя). Правильное решение, Саша. Очень правильное!
Р у ш к и н. Халатик-то сними, Галина!
Г а л и н а. Это еще зачем?
Р у ш к и н. Сними, посмотрю.
Галина снимает.
И ты сними, Любава. Ай-ай, будто ноги о них вытирали!
Г а л и н а. Дай сюда, выстираю.
Р у ш к и н (с ехидцей). Да уж ладно, сам простирну. Вам, вижу, некогда. Ходите тут замарашками… Простирну… в свете последних событий. (Взяв халаты, уходит. Вскоре возвращается с мокрыми, развешивает.)
Г а л и н а. У, злодей! Мог бы и по-человечески сказать. Все с подковырками.
Р у ш к и н. Меня тут прачкой при вас назначили… по совместительству — заведующим фермой. (Резко.) За стирку тоже вычту. А еще раз в грязных халатах увижу — на дойку не допущу.
Л ю б а в а. Я в этом халате корм задаю, Александр Семенович. Для дойки есть чистый халат. Вот он! (Принесла.)
Р у ш к и н. Ну, извини, Любава, извини. А ты, женушка, меня не позорь. Ходи опрятной.
Затемнение.
Г о л о с И в а н а. Александр потихоньку-полегоньку навел порядок. Ферму механизировали. Корма теперь на электрических тележках подаются, уборка делается автосмывом. Молокопровод наладили… Механизированное звено организовали по заготовке кормов. Я пригласил селекционера… Так что с самодеятельностью покончено. Любава по-прежнему самая лучшая в колхозе доярка. Да она и в области одна из лучших… В общем, за ферму я спокоен… Даже Митя перестал поговаривать о свержении. Он сейчас в скотниках. Чем-то мы схожи с ним. Неустроенностью быта, что ли? А многие намекают, что пора уже, пора… Сам знаю: пора. Однажды заглянул в зеркало: седина в волосах… Удивился. А чему удивляться? Председатель… Хотя все еще в это не верится.
В хате Сохиных. Л ю б а в а спит. Входит Л и з а в е т а.
Л и з а в е т а. Вставай, соня! Вставай, погуляем. Может, последний теплый денек выдался…
Любава не встает. Лизавета набрала воды, брызнула на ее лицо.
Л ю б а в а. Перестань, Лизка! Я сон такой видела…
Л и з а в е т а (мрачно). И я. Знаешь, я человека во сне убила… женщину. Вся в холодном поту проснулась, реву.
Л ю б а в а. Так ведь это сон! Наяву-то и мухи не убьешь. Чтобы убить, надо смертно ненавидеть. Брр!
Л и з а в е т а. А ты спроси сначала, кого я убила, ну, спрашивай! Не хочешь… Тогда сама скажу. Тебя, подружка… тебя-я!
Л ю б а в а. Заговариваешься… должно быть, опять горячка любовная. Влюбилась, что ли?
Л и з а в е т а. Угу, влюбилась… в воздыхателя твоего.
Л ю б а в а. О господи! Снова да ладом! Не надоело тебе? Или ни о чем другом думать не можешь?
Л и з а в е т а. Не могу! Твоя правда. Стараюсь изо всех сил, а не могу из сердца его вырвать.
Л ю б а в а. Врешь, все врешь! Кабы любила — на стороне утешений не искала…
Л и з а в е т а. Я потому и ищу, что не замечает он меня… К тебе ластится…
Л ю б а в а. Насочиняла тут, навыдумывала… Ты же не любишь его! Ты так, из злости… доказать ему хочешь! И себе доказать… Вот, мол, как ни отбивался, а мой, мой!
Л и з а в е т а. Ну да, хочу. Потому что мой… А ты разве не хочешь? Я все примечаю…
Л ю б а в а. Ты, Лиза, собака на сене. Готова всех искусать, чтобы сено не ели. А сено-то не твое.
Л и з а в е т а. Может, и так… Может, и так… Только я вот что тебе скажу… Я сама собой не владею, когда вижу его. Вот скажи он мне слово… да что слово! Моргни только — на край света за ним побегу… сама себя забуду.
Л ю б а в а. Ну и беги… Не теряй понапрасну времени. Я… да подите вы все! Надоели! Я сама по себе. И больше не будем!
Входит И в а н.
Л и з а в е т а. Как чувствовал, что мы его меж собой делим.
И в а н. Дели не дели — тебе ничего не достанется. Пора бы понять. Давно пора. Я за советом к тебе, Любава.
Л и з а в е т а. Ясно, что за советом. Зачем же кроме-то? (Горько усмехнувшись, уходит.)
Л ю б а в а. Обижаешь ты ее, Ваня. Крепко обижаешь. (А в голосе маленькое торжество.)
И в а н. Будто меня не обижают.
Л ю б а в а. Ты мужчина. Ты сильный.
И в а н (резко). А ты сваха! Люблю же я тебя! Люблю до одури!
Л ю б а в а. Опять?! Ну до чего же ты непонятливый! (Руки невольно легли на его плечи, но не обняли — оттолкнули.) Не надо, Ваня. Ну, честное слово, не надо.