Пьесы
Шрифт:
Николай (перебивает): Пойми, Алекс, даже если наш Друг прозревает будущее, управлять им не дано ни ему, ни мне.
Александра Федоровна: Но не можем же мы сидеть, сложа руки!
Николай (чуть резче, чем обычно): Вы что предлагаете? Вычеркнуть Россию из мировой политики? Принять ультиматум Берлина? Разорвать отношения с союзниками? Допустим, я сделаю это. Знаешь, что произойдет на следующий день? (понижает голос) Нас с тобой удавят в спальне, как изменников. Тот же Николаша удавит. А союзники помогут – у них богатый опыт по части цареубийств. И все под восторженные крики толпы. (открывает окно) Слышишь? Так же будут кричать. Только еще громче.
Александра Федоровна (твердо): Я не боюсь смерти. Ты же знаешь…
Николай (резко): Нет, Аликс! Эту роскошь мы себе позволить не можем. Случись сие, немцы возьмут Россию голыми руками еще до холодов. Потому что воевать с ними будет обезглавленная деморализованная страна! (твердо) Не могу я в теплую могилку до срока соскользнуть. Если страна устремилась в пропасть, я должен идти туда первым. И ты со мной…
Смотрит на нее с немым полувопросом. Александра Федоровна прижимается к мужу, хочет сказать что-то важное, но ее останавливает бесцеремонный топот сапог Николая Николаевича.
Сцена третья.
Там же.
В левой половине сцены (где только что лежал Распутин) зажигается свет. В сторону императорской четы движется пестрая компания, в которой выделяются великий князь Николай Николаевич и французский посол Морис Палеолог. Николай и Александра Федоровна вынуждены разомкнуть объятия и занять соответствующие протоколу места.
Палеолог: От лица союзных государств уполномочен выразить безмерное восхищение! Агрессивные устремления германского политического класса получат достойный отпор! Европа вздохнет спокойно и вкусит достойные плоды мирного развития!
Свита аплодирует и радостно галдит.
Николай Николаевич: Я сегодня же отбываю в ставку. (патетически) Немец угрожает Парижу!
Пауза.
(игриво) А мы ему хвост подпалим в Восточной Пруссии – пускай повертится! (смеется)
Николай (холодно): Почему там? На Северо-Западном направлении войска в полной мере не развернуты, резервы в пути, разведданных явно не достаточно. И потом, защита сербов, как причина войны, подразумевает приоритетность австрийского направления. Наступление в Галиции со всей очевидностью…
Николай Николаевич (кричит): Ах, так! Тогда я слагаю с себя полномочия главнокомандующего и пойду драться с немцем простым солдатом!
Николай еле заметно морщится. Но дядю не прерывает.
(назидательно) Война – не дискуссионный клуб! Если главнокомандующий не вправе определять направление и срок наступления, он – падаль, а не главнокомандующий!
Палеолог (царю, вкрадчиво): Ваше Величество! Взоры всей цивилизованной Европы обращены сейчас к Вам! Заминка с наступлением в Восточной Пруссии грозит непоправимыми последствиями.
Николай (возражает): Солдатские жизни…
Николай Николаевич (перебивает): Пока я главнокомандующий, солдатские жизни вверены моему попечению! Бескровных войн история не знает. А тут на кону сохранение сердца цивилизации!
Палеолог (царю): Рискну показаться неучтивым, но не могу не напомнить: кредитные учреждения союзнической Франции были неизменно щедры. И, (мнется) между нами… мы же прекрасно понимаем, что французы и русские не стоят на одном уровне. России еще только предстоит блестящее будущее. И в данный момент французские потери (мнется) все-таки гораздо чувствительнее русских потерь.
Александра Федоровна бледнеет и стискивает руку мужа. Она с трудом сдерживает себя, чтобы не дать французу пощечину.
Николай Николаевич (беспечно): Да что там говорить! Наши молодцы в два месяца дойдут до Берлина! А коли не дойдут – вечная память! Похороним как героев. (подмигивает) А русские бабы нам новых богатырей нарожают.
Александра Федоровна (качнувшись): Господа, прошу меня простить. Я вынуждена вас покинуть. Мне нездоровится.
Стараясь сохранять царственную осанку, уходит в том же направлении, в котором ранее Деревянко увез Наследника. Среди свиты ропот: "Как можно?! В такой день!"
Николай (дяде): Хорошо. Пока ты главнокомандующий, я твои решения отменять не стану.
Николай Николаевич явно не улавливает зловещий подтекст царского "пока".
Николай Николаевич (рявкает): Виват Государю Императору Всероссийскому! Шампанского!
Все присутствующие одобрительно аплодируют. Николай Николаевич, давая понять, что считает официальную часть оконченной, обнимает племянника за плечи и отводит в сторону.
Как главнокомандующий, не могу не коснуться еще одного вопроса. Щекотливого свойства. (по-родственному) Послушай, сейчас самый подходящий момент отправить этого мужика восвояси. Или в монастырь какой-нибудь затворить.
Николай пытается высвободиться из дядиной клешни. Тот вынужден ослабить хватку.