Петька
Шрифт:
От удара ногой Петька повалился на бок. Больно было не очень, но обидно так, что Петька не выдержал и заревел.
— Ну погоди, гад! — сказал он неожиданно для самого себя. — Всё отцу скажу: он у меня начальник милиции.
— Какой начальник?
— Милиции! Он тебя в тюрьму засадит!
— Врёшь, сало.
— Не вру.
— А чем докажешь?
— У Борьки спроси.
— Во-во, давай его скорее сюда. Уж я спрошу!
— У меня фотография есть. В форме с погонами.
— Мало ли кто форму нацепил!
— Там подписи есть: «Моему сыну Петру Тёткину от его отца Алексея Тёткина за отличную учёбу». — Петька сам удивился, как складно у него получилось, но раздумывать над этим было некогда.
— Врёшь, — повторил Витька, но голос его прозвучал уже неуверенно.
— Пойдём покажу.
— Я тебя и без показа сейчас отдую.
Ясное дело, целование ноги отменялось.
Правда, отколотить Витька ещё мог, но это было бы честное мужское битьё, а не фашистское издевательство.
— Отдуешь, а я тебя на пятнадцать суток! — И Петька встал на ноги.
— А это ещё доказать надо, что я тебя бил, — сказал Витька, поворачиваясь к нему.
И тут Петька совершил роковую ошибку. Эх, не побеги он тогда, всё бы пошло по-другому. Ну, стукнул бы его Витька раз по шее или дал бы пинка, и всё. Но тогда, увидев, что Витька слегка отодвинулся и освободил путь к его дорогой желанной калитке, он кинулся к ней, не думая больше ни о чём.
— А-а! — торжествующе взревел Витька и бросился за ним.
Подвывая от нахлынувшего вновь ужаса, Петька вскочил во двор и, уже ничего не соображая, помчался к забору. На чужом дворе Витька на всякий случай притормозил, огляделся, но, никого не увидев, рванулся за ним. Петька успел добежать до забора и уже нырнул в свой лаз, но тут подоспел Витька и ухватил его за ногу. Петька сразу замер и замолчал.
Для начала Витька попытался вытащить его обратно, но Петька растопырил локти и прочно заклинился в своей норе. Потом он почувствовал, что Витька ткнул его кулаком в зад, но это было не больно, и Петька промолчал. Он всё время был настороже, и как только Витька ослаблял хватку, он всё глубже утягивался под забор.
— Вылезай, — сказал Витька за забором, и Петьке стало ясно, что он не знает, что делать дальше. Петька напрягся и ещё немного утянулся в свой лаз. Время работало на него: Витька не мог долго сидеть на чужом дворе и держать его за ноги. В любой момент могут вернуться хозяева или появится собака…
— Серый! — негромко позвал Петька, больше для того чтобы пугнуть Витьку. — Серый, фас!
— Будет сейчас тебе «фас», — сказал вдруг Витька весёлым голосом. — Сейчас ты у меня запляшешь, поросячье племя!
— Пусти, — дёрнулся Петька, предчувствуя нехорошее. — Дядьке скажу.
— Говори, — донеслось из-за забора, — только я тебе сначала крапивы в штаны натолкаю. Вот смеху будет!
Как только Петька осознал, что его ждёт, он так ослабел, что Витьке даже удалось чуть-чуть втянуть его обратно.
«Это же ни сидеть, ни ходить, — лихорадочно думал Петька, — Витька всем расскажет, и все смеяться будут: и взрослые и дети. А Нинка больше всех».
— Пусти! — закричал он. — Не буду больше!
— А больше и не надо, не то от смеха помру. Ну, вот и крапива, полежи-ка минутку спокойно.
Но Петька рвался изо всех сил. Вдруг Витькина хватка ослабла, Петька пробкой вылетел из своей ямы прямо в куст смородины на Борькином дворе и замер в нём. В наступившей тишине Петька услышал за забором странную возню, треск, глухое рычание и Витькины вскрики: «Уй! Пошёл, проклятый!» И вдруг Витька оказался верхом на заборе. Смотрел он не на Петьку, а назад, на двор, и на штанах у него была здоровая дыра с длинным лоскутом.
«Серый, — счастливо подумал Петька, прислушиваясь к громкому рычанию за забором. — Спас меня, собака моя хорошая!»
Вдруг новые звуки заставили его оглянуться.
Прямо на него с сопением и топотом неслась Борькина бабка, размахивая своей палкой.
«Конец! — подумал Петька, зажмуриваясь. — И зачем я сюда приехал?»
Потом, рассказывая обо всём Борьке, Петька уверял, что, когда бабка затормозила у забора, земля тряслась и чувствовался довольно сильный ветер.
— Чёрт анафемский! — ликующе взревела бабка и палкой ткнула Витьку. Он охнул и качнулся на заборе. — Щас я тебя! — орала бабка, стараясь дотянуться до Витькиной головы. — Хулигана московского подсылаешь! Бориску с пути сбиваешь! Я т-те покажу, антихрист!
Петька даже пожалел Витьку. Сидел он на чужом заборе между двумя чужими дворами. С одной стороны рычал на него и скалил страшные клыки большой пёс, а с другой — бесновалась могучая старуха. Положение его было отчаянным. И Витька пошёл на прорыв. Молча прыгнул он с забора прямо на шарахнувшуюся бабку, промчался по двору и вылетел на улицу.
— У-у, нечистый! — погрозила ему вслед бабка и пошла к дому, постукивая палкой и гордо задрав голову.
Петька сидел в кусте и глядел ей вслед.
Петька без сил лежал на тёплом песке у забора на своём дворе. Серый сидел напротив и глядел на него.
«Всё, — думал Петька устало. — Со двора больше ни ногой. Здесь всё есть, что может понадобиться человеку: еда, вода и крыша над головой. Борька, если захочет, пусть сам сюда приходит. Если выходить, то только со взрослыми. Недели ещё не прошло, как я в деревне, а от страха уже три раза чуть не умер. Скучно не будет: игрушек много, книжки есть, письма домой надо писать, крышу чинить, баню топить — дел полно. Меня мама сюда прислала нервную систему беречь, а у меня переживания чуть не каждый день, и всё хуже и хуже. В этот раз, если бы не Серый, я, наверное, сам бы заикой стал. Это он меня спас, молодец какой».