Чтение онлайн

Народ относился к нему по-разному. Одни считали его святым человеком. Другие — юродивым. Люди вообще старались обходить его столп стороной. Ибо, как рассказывали старики, когда-то на этом месте было кладбище, на котором хоронили разных иноземцев, о чьем происхождении никому ничего не было известно и чьи имена теперь были уже всеми позабыты. Однако потом, когда приключилась история, о коей пойдет речь, все уразумели, что здесь не обошлось без Промысла Божия.

Я считал Столпника настоящим мучеником. И предполагал, что переносить такие искушения его заставляет нечто великое. Были, конечно, люди, которые видели тут одну только гордыню. И утверждали, что он забрался на столп лишь для того, чтобы все желающие взглянуть на него вынуждены были задирать головы к небу. А ему-де только того и надо. Он, мол, любую муку готов перенести, услаждаясь мыслью, что его подвигам дивится весь христианский мир.

«Кто знает», — думал и я в своем неведении. Но стоило мне однажды столкнуться с ним лицом к лицу, как мои сомнения сразу же разрешились. Его глаза говорили сами за себя. Любовь и скорбь — вот что можно было прочесть в этом взгляде. Казалось бы, два совершенно противоположных чувства. Однако это было так. Я это ясно видел. Он вовсе не был гордецом. Наоборот, в нем было даже некое самоуничижение. Не только по отношению к старшим, но и перед нами — простыми чернорабочими. Будь он горд, это было бы видно сразу. Гордыню, как и смрад, ничем не скроешь.

В один прекрасный день Столпник объявился у нас в церкви и, ко всеобщему изумлению, попросил о помощи. Он поведал народу и священнику, что море недавно выбросило мертвое тело прямо к подножию его столпа. Труп разлагается, так что стоит невыносимое зловоние. Поэтому необходимо похоронить умершего, а может быть, и совершить отпевание, как это положено, по христианскому обычаю, чтобы и душа не истлела вместе с телом.

Меня и двоих моих товарищей послали выкопать могилу, дабы предать земле то, что рыбы и черви оставили от утопленника.

«Боже милостивый!» — пробормотал я, приблизившись к трупу. Никогда в своей жизни я еще не испытывал подобного отвращения. А ведь человек сей прежде, похоже, весьма гордился собой. Его дородное тело, вернее то, что от него осталось, было облечено в роскошные одежды.

«Неужто это человек?» — подумал я. Со страхом. И с омерзением.

«Нет, не человек! — промолвил Столпник, словно подслушав мои мысли. — Се несть человек, ибо есть Бог!»

И вскоре, словно в подтверждение этих его слов, мы, копая могилу, наткнулись на другое мертвое тело. Чистое. Прекрасное. То была женщина, облаченная в простую черную одежду.

Казалось, она только что заснула и укрылась здесь, в своей безымянной могиле, от недостойных взоров. У нее был дивный вид. А что за аромат исходил от нее! То было чистое и легкое дыхание молодого базилика.

Как мы, долбя каменистую землю, не повредили тела, я понял только потом.

«Се — святая Божия. Преподобная!» — воскликнул Столпник, перекрестившись, и пал ниц на землю, обливаясь слезами.

«Будь она святая, Бог бы нашел способ объявить об этом чудесным образом», — возразил один из моих товарищей и, не спрашивая нас, опустил полотно, в которое мы завернули остатки разлагавшегося утопленника, на нетленное тело.

«Погоди! — попытался я удержать его. — Не лучше ли прежде спросить священника?..»

«За разговорами работа стоит!» — сердито отрезал мой товарищ и принялся засыпать могилу.

«Вам было явлено, а вы — не узрели! Бог-то найдет способ прославить Свою угодницу. Но вы! Тяжко вам будет ныне и вовеки»,— плакал Столпник. А лицо его при этом сияло так, словно принадлежало не человеку, а Ангелу небесному! И я верил ему. Поэтому домой я пришел сильно опечаленный.

Быть может, поэтому молитва моя в тот вечер была длиннее, чем обычно. И как-то полнее и строже. Ибо, произнося имена Спасителя, Божией Матери и святых угодников, я думал не о том, какая работа ждет меня на следующий день, инео своей жене и детях, как обычно, но только о священных словах самой молитвы. С тем я и уснул.

А во сне я узрел диво дивное! Из всех моих снов, какие видел я и прежде, и после, то был самый восхитительный. Я лицезрел некую славную царицу в блистающих одеждах, восседавшую на престоле, что сиял ярче солнца. Вокруг нее стояли прекрасные Ангелы. Хотя у них и не было крыльев, я сразу понял, что это Ангелы. Один из них подошел ко мне. Коснулся моей грешной руки! И промолвил: «Георгий! То было тело преподобной Параскевы. Господь желает, чтобы верная раба Его, облеченная великой славою в Царствии Небесном, была прославлена и на земле».

Затем Ангел прикоснулся к очам моим. И мне открылась вся ее жизнь. Как она родилась у нас в Эпивате. Как жила в Царьграде. Как отправилась на Святую землю. А потом — в пустыню. Где подвизалась, терпя страшные лишения и искушения, и сподобилась великой благодати Божией. А потом, получив послание от Господа через райского вестника, вернулась в свой родной город. Все сие свершилось по премудрому Промыслу Божию. И вот теперь настал час несказанной радости для всего христианского мира. Ибо Господь желает возвестить нам о святости сей мудрой девы.

Я просыпался долго и медленно. Ибо не хотел пробуждаться от столь дивного сна. Покидать сие чудесное место и возвращаться в повседневную жизнь. Когда же все-таки открыл глаза, то первым делом взглянул на свои руки: не осталось ли на них золотой пыльцы от ангельского прикосновения. Настолько реальным показался мне мой сон.

«Тебе просто приснилось то, о чем ты думал, — успокаивала меня жена, когда я с восторгом и трепетом поведал ей о чудесном сновидении, — сам ведь знаешь, как люди говорят: сон — ложь, а в Боге — истина».

Но я знал, что есть сны, которые именно Бог нам посылает и которым надо верить. И потому пошел в церковь, чтобы все рассказать священнику. А там пусть он сам решит, как поступить.

Поджидая его, я сильно робел. Поверит ли он мне? Или при всем народе объявит меня обманщиком? Или — еще хуже — человеком, который тронулся умом после вчерашнего необычного происшествия. Меня уже несколько раз подмывало бросить это дело и уйти поскорей, пока не появился священник. Пускай Бог, если Ему действительно так необходимо объявить сие, найдет кого-нибудь другого, чтобы возвестить людям Свою волю.