Чтение онлайн

И стрельцы в том упорно отказали и просились к Москве повидаться с женами и с детьми. И после того просили они с Москвы к себе жен и детей – и как де жены и дети у нас будут, куды де великий государь нас послать укажет, туды де мы и пойдем.

И боярин Алексей Семенович Шеин приказал в полковом шатре начинать молебен и воду святить, а ротом велел убираться <вооружаться>, также и пехоте к бою.

И стрельцы у монастыря стоят, устроясь обозом со всяким ружьем. В то ж число [стрельцы] пели свой молебен, и воду святили, и к бою многие исповедывались, и крест все целовали промеж собою, что им умереть друг за друга безо всякия измены.

И после молебнаго пения боярин и воевода Алексей Семенович приказал иттить своим ротам. И поставлены были те роты на горе против их стрелецкого обозу сажен во шестидесят. А генерал Петр Иванович Гордон с пехотою с солдаты стал, убрался с пушки, по другую сторону против их обозу на горе.

И после того полкового управления и убору боярин Алексей Семенович присылал к ним, к их стрелецкому обозу, говорить посыльного Тимофея Ржевского, чтоб они ружье покинули, и вышли б из обозу, и в винностех своих великому государю добили челом, и великий государь в вине их пожалует, простит. А буде они, стрельцы, ружье свое не покинут и из обозу с виною не выдут, и боярин Алексей Семенович велит к ним в обоз по них стрелять из пушек без милости.

И стрельцы в том Ржевскому отказали и из обозу своего не вышли своим непокорством. И говорили сами, чтоб по них из пушек стрелять: «Мы де того не боимся, видали де мы пушки и не такия».

И боярин Алексей Семенович, видя их такое к себе непокорство и злое их такое намерение, приказал по них стрелять из пушек. И по них из пушек почали стрелять.

И стрельцы ударили по барабаном тревогу и все стали под знаменами и по уреченным <условленным> местам в обозе. И почали стрелять из своих полковых пушек из обозу Только от них вреды мало чинилось: Бог хранил, а только ранили небольших; а у них убыток стал быть и утрата от пушек великая.

И они почали шапки махать и знамена свои положили. И почали из обозу бежать и к боярину выходить. А попы их полку взяли на руки полковыя иконы и пошли из обозу вон. А из пушек стрельба не унялась. А иные пошли было из обозу на вылазку, только оторопели.

И последние вышли из обозу, и их вогнали в роты к коннице, и гнали их, как животину, до Воскресенского монастыря. И в монастыре их посадили по разным кельям за караулом.

А боярин пошел в соборную церковь и слушал молебна. И после молебного пения кушал, по позыву <приглашению>, у архимандрита. И с тем от себя боярин послал с сеунчем <донесением> Михайла Приклонского.

И после того стрельцов разбирал и смотрел боярин Алексей Семенович и спрашивал у тех полков у стрельцов: Кто вор и кто добрые люди, и которые были на Москве и бунт заводили? И их о том о всем роспрашивали и пытали. И после роспросу и пытки наперед казнили беглецов, которые приходили в Москве, двадцати четырех человек.

И после той казни июня в 27-й день в воскресенье прислан с Москвы окольничей князь Федор Иванович Шаховской. И того ж числа он боярина и воеводу Алексея Семеновича спрашивал о здоровье и за службу ево милостиво похвалял, также и товарищев, и ево полку полчан, стольников, и стряпчих, и дворян московских, и начальных людей солдатских полков. И того ж числа стреляли из пушек про государское здоровье.

И после того были розыски великие и пытки им, стрельцом, жестокия. И по тем розыскам многие казнены и повешены в их стрелецком обозе, где они чинили противность, а иные вешены по дороге. А в обозе их побито и ранено всего 107 человек, а казнено 57 человек, а повешено 67 человек.

Июля в 3-й день в воскресенье в Воскресенском по указу великого государя и по грамоте с Москвы из Стрелецкого приказу Большого полку боярина и воеводы Алексея Семеновича всех ратных людей ево полку ему, боярину Алексею Семеновичу, велено их, ратных людей, роспустить, пересмотря всех налицо, по своему разсмотрению. И того ж числа все ратные люди по указу роспушены.

А достальных стрельцов розослали в ссылку по разным городам, у всякого человека забито на ноге по деревянной колодке. А подводы были под тех стрельцов монастырския, а провожатые за ними – служки монастырские Троицы Сергиева монастыря и иных розных монастырей.

А на Москву в тех же числех пришли из розных государств немцы, гусары и онженеры, всего их пришло 700 человек.

Да с ними ж прошол из Риму от папы римского митрополит: просился у нашего патриарха, чтоб ево велеть пустить в соборную апостольскую церковь побывать. И святейший патриарх ево в соборную апостольскую церковь пускать не велел.

И тот римской митрополит говорил с соборными протопопы и архидиаконы о вере православной христианской, и о законе, о церквах, и о службах, чтобы службы служить церковныя на одних опресноках, а не так, как у нас. И иные сказывал многие прилоги <ухищрения>: «Я де сам лучше вашего патриарха!»

И такое розвращение и мятеж против ево слов сказали святейшему патриарху. И святейший патриарх велел ему говорить: «За такой де мятеж и прещение <угрозу> церквам не подобает тебе быть в Московском государстве. За таким де мятежей не велит тебе святейший патриарх и в Кремль пускать, не токмо что по церквам. Ты де стал соборной восточной апостольской церкви противник, а народу мятежник».

Августа в 25-й день в. г. ц. и в. кн. Петр Алексеевич (т) изволил приттить из-за моря. И после ево государского пришествия из-за моря пришли наши послы Франц Яковлевич Лефорт да окольничей Федор Алексеевич Головин. И в тех же числех великий государь изволил послать с Москвы царицу Евдокию Федоровну в монастырь Суздальской постричь, с окольничим с Семеном Ивановичем Языковым.

И после того по указу великого государя из Преображенского посланы были грамоты в розные городы по стрельцов, которые были посланы из Воскресенского монастыря, для взятья тех стрельцов к розыску. И потому великого государя указу те стрельцы из розных городов привезены были к Москве в Преображенской.

И в Преображенске те стрельцы роспрашиваны порознь. И после роспросов пытаны в розных застенках, и розыски были непрестанные. А всех было 20 застенков, и в тех розных застенках были у всякого застенку бояре, и окольничие, и думные дворяне.

И с пыток те стрельцы винились и говорили про свое воровство и промысл на многих людей. И по тому их оговору те люди браны в Преображенск и даваны им с теми людьми в застенке очныя ставки, и с очных ставок пытаны ж.

Также брали из Девичья монастыря боярынь, и девок, и стариц в Преображенской. И в Преображенску они роспрашиваны, и по роспросам пытаны. И на виске Жукова дочь девка родила.