Петр Петрович Каратаев, Тургенев Иван Сергеевич

Петр Петрович Каратаев

на обложку

Тургенев Иван Сергеевич

Шрифт:

Кто снес бы бич и посмеянье века,Бессилье прав, тиранов притесненье,Обиды гордого, забытую любовь,Презренных душ презрение к заслугам,Когда бы мог нас подарить покоемОдин удар… О, помяниМои грехи в твоей святой молитве!

И он уронил голову на стол. Он начинал заикаться и завираться.

— «И через месяц!» — произнес он с новой силой.

Один короткий, быстротечный месяц!И башмаков еще не износила,В которых шла, в слезах,За бедным прахом моего отца!О небо! Зверь без разума, без словаГрустил бы долее…

Он поднес рюмку шампанского к губам, но не выпил вина и продолжал:

Из-за Гекубы?Что он Гекубе, что она ему,Что плачет он об ней?..А я… презренный, малодушный раб,Я трус! Кто назовет меня негодным?Кто скажет мне: ты лжешь?А я обиду перенес бы… Да!Я голубь мужеством: во мне нет желчи,И мне обида не горька…

Каратаев уронил рюмку и схватил себя за голову. Мне показалось, что я его понял.

— Ну, да что, — проговорил он наконец, — кто старое помянет, тому глаз вон… Не правда ли? (И он засмеялся.) На ваше здоровье!

— Вы останетесь в Москве? — спросил я его.

— Умру в Москве!

— Каратаев! — раздалось в соседней комнате. — Каратаев, где ты! Поди сюда, любезный че-а-эк!

— Меня зовут, — проговорил он, тяжело поднимаясь с места. — Прощайте; зайдите ко мне, если можете, я живу в ***.

Но на другой же день, по непредвиденным обстоятельствам, я должен был выехать из Москвы и не видался более с Петром Петровичем Каратаевым.

1 2 3