Чтение онлайн

Морозы стояли настолько лютые, что даже кержаки пустили своих собак в дом, чего прежде никогда не бывало. Птица вымерзала, зверь тоже, и следующий год ожидался тяжелым. Запасливые люди нарубили дров еще в ноябре, те же, кто поленился, понадеялся на авось (рубили лес на дрова лентяи всю зиму, заготавливая на две, редко на три недели вперед, к чему лишнее запасать, когда лес рядом, да и пожар приключиться может, опять же на санях по снегу доставлять легче) теперь ходили по дрова с риском для жизни. Потихоньку стали переселяться по три, четыре семьи в одну избу, так теплее, вместе держали скотину, инстинкт и разум твердили — в единстве спасение. Одно хорошо — практически не было ветра, царил покой.

Речка Аймань, на которой стояли обе Рани, промерзла почти до дна — сколько не пытались мужики добыть воды, но не смогли, всюду лед. Пришлось пилить его, а потом перетапливать в воду.

Образовались бригады пильщиков, бригады лесорубов, бригады скотников — жизнь заставляла. Делили дрова поровну, чтобы и слабые не замерзли.

Под Рождество, которое отмечали по старому стилю, явилось знамение — ночью шел огненный дождь, тысячи голубых огоньков падали с неба. Крестились, как положено, двуперстием и причитали — не к добру, звезда-де падает, когда человек умирает, а их тут вон сколько насыпало. Фельдшер Оседко, прежде преподававший в академии имени Кирова, но сосланный за какую-то провинность, объяснил, что это метеорный дождь: мельчайшие камешки, даже пылинки падают на Землю из космоса и сгорают в полете от трения. Обычно их немного, но если какая-нибудь комета распадется, миллиарды ее льдинок таранят землю. Опасности никакой, боязнь падающих звезд есть суеверие и мракобесие

Если бы так...

Рубщики леса впятером 20 января сорок первого года пошли в лес за новой порцией дров. Лошаденка, укутанная дерюжкой, шла привычной дорогой — по уговору ходили совсем недалеко, хотя в нормальный год вырубать лес окрест себя и не стали бы, берегли на черный день (хлебопашеством в Малой Рани занимались слабо, больше уповали на охоту, рыбную ловлю и сбор кедровых шишек).

Только примерились к ели, как набежал волк. Не то диво, что набежал, чего-чего, а волков в Сибири хватает, но вот вел он себя странно — поджав хвост, полз почти на брюхе, выказывая полную подчиненность людям. Бывалый охотник, Никодим Пименов ведал о подобном поведении хищника — при лесных пожарах. Но сейчас в воздухе не слышно ни дымка.

С трудом отогнав волка (все-таки волчий Мазай слишком рискует против заячьего), они начали валить дерево — и тут увидели непонятное. На ветвях сидели насекомые, и не просто сидели, а активно грызли хвою и сами ветви.

Видом насекомые напоминали больше всего саранчу угольно-черного цвета, хотя имелись и определенные отличия, заметные даже неспециалисту — плоское строение туловища, а крылья широкие, словно у мотылька.

Но активные насекомые при более, чем пятидесятиградусном морозе выглядели совершенно неестественно. И, тем не менее, они были — десятки, даже сотни особей. Лесорубы прошли дальше — деревья попадались буквально черные от насекомых, счет которым нельзя было и вести. Еще дальше стояли голые стволы — все остальное было сожрано черной саранчой, да и стволы покидать она не спешила, грызла до сердцевины.

Пименов снял с ветви одно насекомое — и то принялось грызть рукавицу!

Другое свалилось на стоявшего рядом лесоруба, и то не удержался, раздавил его. Резкий запах нашатырного спирта подействовал отрезвляюще — саранча саранчой, а нужно было спешить, иначе и сами замерзнут, и избы останутся нетоплеными. Проехав с полверсты в сторону, они нашли чистый лес, где и заготовили с запасом, сколько могли увести.

В селе им не очень-то поверили, известно, со скуки всяк хочет над другим пошутить, растормошить для бодрости духа. Саранча зимой, да какой зимой, виданное ли дело.

В следующий раз захватили жестянку из-под керосина. Набрать саранчи было легко — за сутки она расползлась по лесу, будто пожар. Труднее оказалось заготовить дров — неповрежденные, крепкие деревья пришлось поискать. Немного, но на том морозе и немного дорогого стоило, если человек мог терпеть, то лошади приходилось туго.

В самой большой избе, принадлежащей когда-то раскулаченному элементу, теперь находился клуб, и в клубе собирались погреться и отдохнуть от тесноты семейной (теперь многосемейной) в тесноте общественной. Здесь заготовщики леса и показали свою добычу.

Саранча, вытряхнутая из жестянки, бегала, как таракан на раскаленной сковороде — и на глазах у людей таяла, испуская все тот же резкий запах нашатыря. Через несколько минут один запах и остался — саранча испарилась бесследно.

Весь долгий вечер судили да рядили о диковинах природы, но о надвигающейся опасности думали мало. Все равно с саранчой не совладать. Хорошо бы сообщить наверх, но по случаю свирепых морозов связь с Большой Ранью не поддерживали, хотя по речке только и ехать — ни прорубей, ни заносов, снег плотный, старый устоявшийся. Но лошадь губить (а погибла бы она наверное, отморозив легкие) никто не хотел.

Набрали еще насекомых, и спрятали в сугробе. Там они потихоньку копошились, не в силах прогрызть жесть и стекло (кто-то пожертвовал банку). Ходили и в другую сторону, туда, где лес оставался пока не тронутым. Но идти приходилось все дальше, а саранчу видели все ближе. Двадцать девятого января первые черные насекомые прилетели в село. Они облепили деревца, что сентиментальные малораньевцы в память о Малороссии любили сажать у своих домов (фруктовые деревья не приживались). Наутро от деревьев и кустарников не осталось даже трухи. И, что хуже всего, саранча взялась за дома и амбары. Бревна старые, пропитанные от жучков михайловской жидкостью, были не очень-то лакомы, но саранчи собралось — тьма, нужно ж было что-то есть невесть откуда пришедшей напасти. Малодушные вспомнили откровения Иоанна, люди же духом покрепче стали решать, как бороться с саранчой. Убить, раздавить насекомое труда не составляло, непрочный хитин легко подавался, но слишком уж много было ее, саранчи. Да и не очень-то ее подавишь, на лютом морозе. К тому же ночью насекомые были особенно активны, и часто, выходя поутру во двор человек замечал, что крыша или стена усеяны грызущими насекомыми, выедавшими изрядные куски от построек.

Положение становилось действительно опасным. Если люди останутся без крова, то гибель селения неминуема.

Фельдшер Оседко исследовал, сколько мог, насекомых и о результатах доложил «опчеству». По его мнению (в прежней жизни он был профессором медицины) саранча эта вовсе не наша, не только не сибирская, но даже и не земная. У земных существ основой жизни является вода, у этой же саранчи — аммиак. Она может жить только в условиях сильного мороза, поскольку аммиак закипает при минус тридцати трех градусах. Возможно, комета, остатки которой и явились причиной метеорного дождя, несла на себе саранчу. Та либо вмерзла в глыбу льда, либо имела иное приспособление, в виде кокона, позволившее ей перенести трансатмосферный полет и добраться до поверхности планеты невредимой.

Но поскольку взрослая особь саранчи не переносит тепло, теплом и нужно с ней сражаться. Весна непременно изведет ее, следует лишь дожить до весны.

Решили жечь костры. Это помогло, но отчасти — там, куда долетал жар огня, саранча не садилась, она огибала эти места. Но стоило огню погаснуть, стене избы или коровника охладиться, как она налетала вновь. К тому же всю деревню кострами не покроешь.

Теперь почти все от мала до велика ходили в лес, порой подпрягаясь к лошадям, чтобы побольше увезти дров, а оставшиеся поддерживали огонь.