Чтение онлайн

— Взял и сбросил портрет со стола, — говорила Изабелла. — Кинул его так, что треснуло стекло и погнулась рамка, и еще кричал на меня. Бедняжка Эмили, всего неделю в могиле. Вы видели, как он вел себя на похоронах? Не проронил ни слезинки, не бросился к могиле или что-нибудь еще. Он даже не поцеловал бедняжку в щеку перед тем, как священник закрыл гроб. Подождите, вы увидите. Он снова женится, не пройдет и шести месяцев.

Доктор бережно отложил в сторону последнюю фотографию Эмили. «Я действительно расклеился от пьянки, — подумал он, — если жду помощи от старой фотографии.

Сначала был уничтожен ребенок, — думал он, — потому что не было выхода. Потом уничтожена Мэри Келли сознанием собственной вины, которую я не имел права взваливать на ее плечи. Потом Нелли, потому что я не смог контролировать ни себя, ни свой язык, а теперь Лукас уничтожен Селеной, потому что у меня не хватило смелости уничтожить его самому…»

Вечером перед судом над Селеной доктор прошел по дому, собирая пустые бутылки. Он целый час отмокал в горячей ванне, а потом принял холодный душ. Он вымыл свои великолепные седые волосы, побрился и позвонил Изабелле Кросби.

— Где вы, черт возьми, пропадаете? — проревел он в телефонную трубку. — Сейчас лето. Мой белый костюм не отглажен, а я должен в девять утра быть в суде.

Изабелла, которая утро за утром безуспешно пыталась попасть в дом доктора, зло повесила трубку.

— Ну, что ты на это скажешь? — спросила она свою сестру оскорбленным тоном.

В тот же вечер в Пейтон-Плейс вернулась Эллисон Маккензи. Она вышла из поезда в полдевятого и решила пешком пройти до дома.

— Здравствуйте, мистер Родес, — сказала она станционному смотрителю, входя в здание вокзала.

— Здравствуй, Эллисон, — сказал он так, будто она уезжала из города за покупками в Манчестер. — Надоел большой город?

— Немного, — признала Эллисон, а про себя подумала: «О, если бы вы знали, мистер Родес, как надоел. Я устала, сыта по горло и готова умереть».

— Есть на что посмотреть в Нью-Йорке, да? — спросил Родес. — Подвезти тебя домой? Я закрываюсь.

— Я подумала пройтись пешком, — сказала Эллисон. — Давно я не гуляла по Пейтон-Плейс.

Родес внимательно посмотрел на ее.

— Завтра утром город будет на том же месте. Лучше я подвезу тебя. Ты выглядишь немного устало.

Эллисон слишком устала, чтобы спорить.

— Хорошо, — сказала она, — мой багаж на улице.

Они ехали по Железнодорожной улице, и Эллисон тупо смотрела в окно. Он не изменился, подумала она. Не изменились ни камни, ни травинки, ни дома. Все так же.

— Слышала о Селене Кросс? — спросил Родес.

— Да, — ответила Эллисон, — это главная причина моего приезда. Думаю, из этого может выйти неплохой рассказ.

— О? — спросил Родес. — Все еще пишешь рассказы для журналов? Жена всегда их читает. Ей нравится.

— Да, все еще пишу для журналов, — сказала Эллисон и подумала, что мистер Родес тоже не изменился, такой же любопытный, как и всегда.

Она подумала, что бы он сказал, если рассказать ему о романе, который она писала целый год и который оказался недостаточно хорош. Он был бы рад. Мистер Родес всегда радовался чужим неудачам.

— Как ты узнала о Селене? — спросил он. — Тебе позвонила мама?

— Нет. Прочитала в газете.

Мистер Родес остановил машину.

— Ты хочешь сказать, что об этом печатали в нью-йоркских газетах? Они все знают — там, в Нью-Йорке?

— Нет, конечно, нет. В Нью-Йорке есть человек, который торгует ностальгией. У него киоск на Бродвее, он продает копии провинциальных газет. Как-то я проходила мимо и увидела заголовок в «Конкорд Монитор» четырехдневной давности.

Родес хохотнул.

— Наверное, сильно разволновалась, увидев что-то о Пейтон-Плейс в центре Нью-Йорка.

«Нет, совсем нет, мистер Родес, — сказала про себя Эллисон. — Я была слишком занята мыслями о другом, чтобы интересоваться Пейтон-Плейс. Понимаете, я только что провела весь уикенд в постели с мужчиной, которого люблю и который оказался женат».

— Да, — сказала он вслух, — очень разволновалась.

— Да, здесь из-за этого такая суматоха, — сказал Родес. — На улицах просто не протолкнуться. Полно репортеров, туристов и просто любопытных из Уайт-Ривер. Суд завтра. Ты пойдешь?

— Думаю, да, — сказала Эллисон. — Завтра, возможно, Селене понадобится каждый друг из тех, что у нее есть и были.

Родес хохотнул, и Эллисон показалось, что в смехе старика было что-то непристойное.

— Никто и не думает, что она сделала это. По крайней мере, не сама. Ну, вот твой дом. Подожди минутку, я помогу тебе донести вещи.

— Не беспокойтесь, — сказала Эллисон, выходя из машины, — Майк выйдет за ними.

— Да, Майк, — Родес снова хохотнул. — Этот грек, за которого вышла твоя мать. Как тебе нравится, что теперь он твой отец?

Эллисон холодно посмотрела на него.

— Мой отец умер, — сказал она и пошла по дорожке к дому.

Констанс и Майк вскочили от удивления, когда в гостиную вошла Эллисон.

— Привет, — сказала она, стоя у дверей и стягивая перчатки.

Они подбежали к ней, начали целовать и спрашивать, ужинала ли она.

— Но, дорогая, почему ты не сообщила нам, что приезжаешь? Майк встретил бы тебя на станции.

— Мистер Родес подвез меня до дома, — сказала Эллисон. — В поезде я съела сэндвич.