Чтение онлайн

Я с сомнением спросила:

— В смысле, я что, должна устраивать целое шоу? Даже если…

— Тем более «если»! Люди приходят к тебе с самым сокровенным и важным — с чем не пойдут к своим родным и даже к исповедникам! Они верят, что их проблема очень трудна или даже не разрешима. И они вправе ожидать от тебя внимательного и вдумчивого вникания в вопрос, длительного поиска ответа, который они не сумели найти. Будь чуткой к их чувствам и ожиданиям. Да и, в конце концов, клиенты платят тебе деньги и вправе требовать их честной отработки!

— Думаю, коммерческая составляющая работы пифии для Цыпилмы сейчас не особенно актуальна.

Елизавета развернулась на этот негромкий ровный голос. В класс предсказаний прибыл Главный Государственный Оракул. Матвей, еле приподняв зад со стула, пожимал ему руку.

— Прошу прощения, господин Брель, но в работе пифий просто нет мелочей!

— Безусловно, госпожа наставница. Но сейчас необходимо ускорить практическую подготовку, теорию Цыпилма может нагнать и позже…

— Опять же прошу прощения, но мы лучше знаем, как готовить и обучать наших воспитанниц! — Елизавета вздернула острый нос и даже зарделась от того, как дерзко ответила самому Главному Оракулу.

Брель смотрел на нее своим обычным скучным взглядом. Согласился вежливо:

— Я, как, впрочем, и господин Президент, с величайшим доверием отношусь к вашему педагогическому опыту и вашим знаниям…

Елизавета сникла. Пробормотала:

— Позвольте ваш плащ, господин Главный Оракул.

— Спасибо, — Оракул отдал ей серый плащ, перекинутый через руку.

Бормоча что-то — но так, чтобы никто гарантированно не расслышал — наставница на время ретировалась. Со мной теперь занимались индивидуально, и в классе, кроме нас четверых, никого не было.

— Здравствуй, Цыпилма.

Оракул, поддернув брюки, присел напротив. Поднял очки на лоб — так обычно сдвигают солнцезащитные. Может, он носит очки не по необходимости, а просто отгораживается ими от мира? От нас. Смотрел он изучающе — искал на моем лице отпечаток усвоенных знаний? Наверняка безуспешно.

— Здравствуйте, господин Главный…

— Сергей, — поправил он. — Как ты себя чувствуешь? Выглядишь бледной.

Спросил, не оборачиваясь:

— Какие результаты медкомиссии?

— Отлич-чные! — с удовольствием доложил Матвей. — Наша девочка здоровее бельгийской телки!

Сравнение с телкой — да еще почему-то бельгийской — показалось мне обидным.

— У меня ангина иногда бывает, — пробурчала я.

— Как идет обучение?

Я пожала плечами.

— Идет…

— Чему ты научилась? — не отставал Брель.

Я прямо взглянула ему в глаза. Ответила серьезно:

— Очки втирать.

У него дрогнули губы — чуть-чуть. Мне вдруг захотелось увидеть, как Сергей улыбается по-настоящему. Или даже смеется. Уж очень он… спокойный, внимательный, собранный…

Как будто постоянно сидит в засаде.

— Хорошее умение, — оценил он. — Обязательно пригодится в жизни. У тебя есть ко мне вопросы?

Когда это у меня не было вопросов!

— Елизавета сказала, что мы безбожно гоним… — я услышала хмыканье Матвея и поспешно добавила, — вы только не подумайте, что я жалуюсь! Что вы нас подгоняете. Куда мы торопимся?

Оракул плавно вывернул сомкнутые ладони.

— Видишь ли… Истинных пифий осталось мало. Боюсь, в ближайшее время они понадобятся Президенту все.

Зачем это? Я вдруг вспомнила: "Лишь когда ответ слишком важен… тогда всех ведущих пифий страны спрашивают об одном и том же".

— Он хочет узнать что-то важное?

Оракул веско кивнул.

— А что именно?

Матвей за его спиной кашлянул.

— Господин Главный Оракул…

— Не беспокойся, Матвей, — бросил Брель через плечо. — Цыпилма уже взрослая девочка.

— Господин Брель…

— И она имеет полное право знать, какой именно вопрос интересует Президента. Ведь так, Цыпилма?

Я машинально кивнула. Я всегда была любопытной — потому Матвей и прозвал меня сорокой.

Возмущенный возглас школьного оракула:

— Сережа, ты переходишь уже всякие границы!

Я даже не сразу сообразила, что это еще за Сережа такой…

— И не в первый раз, как я понимаю.

— Добрый день, госпожа директриса, — сказал Брель, неторопливо вставая.

— Формируем общественное мнение среди пифий, как я вижу? — спросила Мадам.

Брель слегка приподнял уголки губ. Промолчал. Где-то он «окарал» и знал это.

— Я не могу запретить вам приходить в Школу, господин Главный Оракул, — сказала Мадам со вздохом, очень похожим на матвеевский. Явно сожалея. — Но я ЗАПРЕЩАЮ вам разговаривать с данной пифией в мое отсутствие. И тебе, Цыпилма, — тоже. Если ты еще раз заговоришь без меня с господином Брелем, вылетишь из Школы в мгновение ока! Пифия-недоучка не нужна даже нашему Президенту, не так ли, господин Брель? Ты все поняла, Цыпилма? — Мадам перчила наши головы угрозами и приказами равномерно, чтоб никому не было обидно.

Я не поняла, но главное уяснила. Закивала. Брель из себя китайского болванчика изображать не стал, но отошел и сел рядом с Матвеем.

Я, конечно, попыталась потом выспросить у Матвея, что же мне хотел поведать Главный. Неудачно. Тот как отрезал:

— Пифия должна узнавать вопрос только в трансе! Вопрос, известный заранее, может повлиять на результат пророчества, тем более, у такой неопытной, как ты. Парень совсем зарвался!

Теперь Главный Оракул появлялся почти каждый день: придет, поздоровается и наблюдает — так неподвижно и неслышно, что мы все периодически забывали о его присутствии. Иногда не замечали даже, как он уходил. Брель опять казался мне затаившимся в засаде хищником. Вежливым, тихим, спокойным… но все же хищником.