Чтение онлайн

— В вакууме все в порядке, — вставил Гомес. — Без щита все нормально и в атмосфере. Я лично провел вводную серию тестов.

Директор снова забарабанил пальцами по столу, причем дроби становились все более нетерпеливыми. После слов пилота он не выдержал.

— Достаточно! Машина отличная. А ваше замечание насчет того, что концерн гонит сроки, я вообще склонен рассматривать как провокацию! Мы не в тепличном НИИ, мы коммерческая организация, и организация серьезная!.. Итак. Машины полностью готовы к полномасштабным испытаниям. Они прошли два полных цикла стендовых прогонов и налетали по тридцать часов в автоматическом режиме. Недоработки с защитным полем будут устранены по ходу, они не критичны. Тем более что ваш начальник на Церере сейчас именно этим и занят!

— Роланд занят не совсем этим. Он собирает шестой прототип…

— Довольно! Это официальное решение концерна или вы хотите поспорить?

— Не хочу, но энергетика флуггера не вполне сбалансирована. Скачки энергопотребления перегружают реактор, а все из-за нестандартной компоновки…

— Я сказал — довольно! Румянцев дал согласие, значит, завтра мы приступаем. А заодно припугнем здешних корсаров.

— Пиратов, — не преминул уточнить Грузинский. — Корсары — это другое.

— Опять вы со своими возражениями?

Эти двое, видимо, очень любили друг друга. Так что я был весьма благодарен Гомесу, который потряс планшетом и сказал, что Румянцев ему срочно нужен для обсуждения полетного плана.

Мы ушли в приемную, откуда я с наслаждением выгнал секретаршу Роблеса, после чего мы оккупировали ее стол.

План был толковый, подробный и в общем-то стандартный, насколько я представлял себе испытания боевого флуггера. Полигон: Фтия. Полет в космосе, каскад фигур высшего пилотажа, включение щитов и, внимание, стрельба друг по другу из лазерпушек. Вход в атмосферу.

— Не забудь выключить поле! — предупредил Гомес. — Это не шутки.

Маршрут был проложен до одной из достопримечательностей Фтии — каньона Рахель. Там мы снижались до сверхмалой, разбивали строй звена и проходили каньон на высотах менее двухсот метров.

— Именно я настоял на твоей кандидатуре, Андрей. Мне нужен военный пилот, который знает, что такое тесный контакт с рельефом на больших скоростях. Грузинский хочет собрать серьезную статистику по этому поводу, а штатский неумеха скорее всего убьется сам и машину угробит, — закончил он свою речь.

Очень лестно, что и говорить. Обожаю, когда меня хвалят.

Странное дело! Пока я вращался на флоте и думал, что делаю дело своей жизни, на меня сыпались пинки, выговоры и угрозы. Стоило оказаться в концерне, который я почти возненавидел, к пинкам и угрозам прибавилась изрядная толика лести. Разница в педагогическом подходе или как?

Я сказал, что люблю, когда хвалят и говорят всякие приятности? Да, обожаю. А когда садят по мне из лазерных пушек, я нервничаю.

Два импульса рентгеновского излучения по пятьсот мегаджоулей преодолели километр за долю секунды и… Я инстинктивно откинулся на спинку кресла, как будто это могло спасти, защитить, или хоть отсрочить неминуемую смерть. Вокруг кокпита вспыхнул эллипсоид синеватого света с лучистым желтым ореолом. Лазерный выстрел попал в защитное поле, перешел в видимую часть спектра и рассеялся без следа.

Сияли звезды, гудел движок, я был жив, здоров и потел в скафандре.

— Иисус Мария! Оно работает, Фернандо! — заблажил я на весь эфир.

— Конечно, работает! Повернись ко мне бочком и лови следующую порцию.

В эти секунды я готов был расцеловать Гомеса в его усатую физиономию! Флуггер только что получил запредельную дозу излучения, а на нем ни царапины! По хорошим делам, мой жирный пепел должен был сейчас развеивать солнечный ветер, а две оплавленные плоскости продолжали бы движение, повинуясь законам ньютоновской механики. Ан нет! Это фантастика, но это так!

Гомес мне определенно нравился. Пилот отличный, настоящий ас. Машину вел так, как будто в ней родился. Я, конечно, его совсем не знаю, но ощущалась в нем надежность. Крепкая, уверенная надежность. Хотя, конечно, мужик изрядно дерганый, когда на земле. Что я легко списал на нервную работу летчика-испытателя.

А вот Грузинский настроен против него, причем резко. Мой тезка вообще пессимист и бесконечно усталый человек.

— Вы учтите, Андрей, «Дюрандаль» пригнали сюда по одной простой причине, — говорил он мне непосредственно перед вылетом, наверное, чтобы ободрить. — Никто не даст испытывать недоведенную машину на территории ОН. Да еще с такой славной историей: пять прототипов погибли в режиме автоматического пилотирования. Пять! Так что будьте осторожны и не забывайте выключить защиту перед входом в атмосферу. И вот еще что: не очень откровенничайте с Гомесом! Он стукач концерна. Я вас просто предупредил как русский человек русского человека. Поосторожнее с ним. Ну что, ни пуха и мягкой посадки!

— К черту! — ответил я, и мы улетели на паром, который домчал нас до Фтии.

Испытания шли по плану. Да они просто отлично шли!

«Дюрандаль» слушался хорошо. Машина мощная. Не такая тяжелая в маневре, как «Хаген», но и не юркий «Горыныч». С фигурами высшего пилотажа возникали определенные проблемы, и я подозревал, что в атмосфере будет еще хуже. То есть весь обязательный спектр мы откатали без замечаний, но время реагирования флуггера на управляющие импульсы было близко к аховому. Тормоз наш «Дюрандаль». Утюг. Ну да это я «Горынычем» избалован, вертким, как змея.

Зато управлять им было невероятно легко. Мощнейший парсер, отличное программное обеспечение, удобный, продуманный пульт, эргономика органов управления и просто феноменальная механизация! Флуггер как будто сам собой управлял. Человекозависимые параметры стремились к необходимому минимуму, что, конечно, сказывалось на экстремальной маневренности.

Но научиться управлять им «от и до» смог бы кадет второго курса. Превосходная массовая машина, рассчитанная на обычного среднего человека, а не на гениального мастера. Именно то, что нужно — настоящее оружие победы! Гениев-то среди пилотов, как и везде — кот начихал…

И щит, товарищи! Вот чудо так чудо! По статистике тридцать семь процентов потерь приходится на энергетическое оружие, которое в космосе имеет дьявольскую дальнобойность и, самое главное, минимальное время реагирования. Попал в прицел, считай — покойник. Скорость света есть скорость света. За списанные тридцать семь процентов я готов был влюбиться в этот летающий утюг с массивной «лопатой» добавочных носовых плоскостей — поблизости с которыми, кстати, пряталась передняя группа эмиттеров защитного поля.