Чтение онлайн

По кабине ударила пулеметная очередь. От неожиданности Михаил пригнул голову. Спасла его бронеспинка – он явственно ощутил по ней удары пулеметных пуль.

– Эй, штурман, как у тебя? – обеспокоился Михаил.

В ответ – тишина. Михаил, как мог, вывернул назад голову. Штурман лежал на полу кабины, весь в крови.

– Равиль, что сзади – доложи!

Но стрелок молчал – по-видимому, он тоже был убит.

Михаил опять вывернул шею, попытался увидеть и оценить обстановку позади боевой машины.

Сзади, в ста метрах от него, висел «мессер» с желтым коком винта. На крыльях и моторном капоте его засверкали огоньки. Михаил едва успел убрать голову за бронеспинку. По кабине полетели осколки плексигласа и куски дюраля. Приборная панель в один миг покрылась дырами размером с кулак. На крыльях тоже появились пробоины, но пожара не было – двигатели тянули, и самолет слушался руля.

Михаил еще раз по СПУ вызвал штурмана и стрелка. Ответом по-прежнему было молчание. Значит, оба убиты.

А немцы не отставали – как злые осы, они вились вокруг поредевшей эскадрильи.

По фюзеляжу как плетью ударили. Потянуло сквозняком, запахло дымом.

– Девятый! Ты горишь, прыгай!

«Девятый» – был позывной Михаила.

Черт, сколько же осталось до передовой? И подсказать местоположение некому – штурман убит.

Сзади, за бронеспинкой, появились языки пламени. Надо прыгать – самолет сгорает очень быстро. И хорошо, если внизу свои, а если в немецкий тыл попадешь?

Машина перестала слушаться рулей, и надежда дотянуть до своих исчезла.

Михаил откинул фонарь кабины. Памятуя о коварной антенне, что было сил оттолкнулся от фюзеляжа. Земля внизу, в полутора километрах. Он взялся за кольцо парашюта, но дергать за него не стал. С немцев станется – расстреляют еще в воздухе.

Ветер свистел в шлемофоне. Михаил раскинул руки и ноги, стабилизировал падение. Пора! Дернул за кольцо. Раздался хлопок раскрывшегося парашюта, ощутимо тряхнуло.

Михаил вертел головой. Он увидел уходивших вдаль четырех «пешек», немецких истребителей за ними и ужаснулся. Пятерых сбили! Таких потерь за один боевой вылет в полку еще не было.

Он запомнил направление, в котором улетели «пешки». Теперь взгляд вниз. Поле, овраг за ним, поросший кустами. Вот где ему пригодился опыт давнишних занятий парашютным спортом. Он согнул плотно сжатые ноги, подтянул стропы. Парашют не спортивный – боевой, спускается быстро, скользить не хочет.

Треск ломающихся веток кустарника немного смягчил удар. Михаил приземлился на склон оврага. Не теряя ни секунды, расстегнул ремни подвесной системы, подтянул к себе и скомкал купол. Забрался на верх склона, выглянул.

Перед ним было едва заснеженное поле, лес вдали. Жилья не видно, как и немцев. Вот это попал!

Михаил достал из кобуры пистолет, проверил обойму и вновь сунул его в кобуру, висевшую на длинном ремешке. Посмотреть бы по карте, где он находится, да планшет во время прыжка с парашютом сорвало. Когда покидал горящий самолет, думал, как бы уцелеть, чтобы не ударило о киль, чтобы затяжным вниз пойти, дабы истребители не расстреляли в воздухе, – не до планшета было. А вот теперь без карты плохо. И в таком разе местных искать надо.

Приблизительный курс ухода эскадрильи Михаил засек, только вот через голое поле идти надо. А на фоне снега он в темно-синем комбинезоне очень уж будет заметен.

Он понаблюдал еще несколько минут – тихо все, никакого движения. И все-таки неспокойно на душе было. Он пошел по склону оврага, периодически выглядывая из-за его края и осматривая окрестности.

Наверное, зря он выбрал этот путь – овраг идет под углом к нужному ему направлению, лишний крюк делать надо. Однако, пройдя еще с километр, Михаил похвалил себя за осторожность.

Из леса выехали два мотоцикла с колясками и бронеавтомобиль, пересекли поле. Хорошей же мишенью он был бы на поле: ведь на нем – ни ложбинки!

Овраг стал мельче, но кусты росли гуще. Михаилу пришлось продираться через жесткие, колючие ветки. Потом овраг превратился в ложбину, где можно было идти только пригнувшись – иначе тебя было бы видно со стороны.

Но вот и ложбина закончилась. Михаил лег на стылую землю. Меховой комбинезон и собачьи унты грели хорошо, не пропускали холод. Мерзли только кисти рук, и Михаилу приходилось отогревать их дыханием.

Из-за деревьев вышла женщина с вязанкой хвороста за спиной.

Пилот понаблюдал за ней немного и бегом кинулся к лесу. Всего и бежать-то – сто метров, но Михаил бежал в комбинезоне, унтах и потому запыхался.

– Бабуля, не подскажешь – что за деревня поблизости?

От неожиданности женщина вскрикнула, выронила вязанку и обернулась. Она оказалась вовсе не бабулей, просто одета была как-то по-старушечьи, да лицо чем-то вымазано – как будто сажей.

– Фу-ты, напугал! Ты чего на людей в лесу кидаешься, как леший!

– Заблудился я немного.

– Летчик небось! Вона на голове шлем с очками.

Михаил непроизвольно дотронулся до очков-консервов на голове. Надо снять. Забыл он про них, а не дай бог, солнышко попадет на стекло, блик даст. Михаил снял очки и забросил их в чащу.

Женщина продолжила:

– Деревенька тут рядом, Лиски называется. Только ты туда не ходи – немцы там.

– Много?

– С десяток будет.

– А фронт, передовая где?

– Да где ж ей быть? Там, должно! – Женщина махнула рукой на восток. – Каждую ночь, а когда и день цельный громыхает. Прут, окаянные. Не слыхал, что товарищ Сталин говорит?