Чтение онлайн

— Ну тысяч пятьдесят-шестьдесят, думаю так, — мигом сгребая деньги, отвечает Китаец. — Может, и дороже, если на аукционе. Ты скажи, сколько готов отдать.

— Ну, пусть будет до сотни. Только лучше бы дешевле, конечно…

«Жадина!» — мне кажется, будто Люсиль показывает язык.

«Слышишь, белая, где я тебе такие бабки добуду? Это мне разок с Маргошей повезло и ещё разок с Бердышом. А сейчас, как видишь, крутиться приходится, а запасы тают всё равно».

«Да у тебя ещё больше тридцати тысяч в заначке, мне-то не гони!»

— Э, Рыжий, — торговец щёлкает пальцами у меня перед лицом. — Чего завис?

— С духовным питомцем разговаривал.

— У тебя питомец есть? Продай!

— Пошёл в жопу, Китаец, — ласково отвечаю. — Ты вообще что-нибудь не покупаешь?

— Всё покупается, всё продаётся, — узко щурится барыга. — Особенно если знать нужных людей.

Прощаюсь, выхожу из магазина, и железная дверь за моей спиной закрывается на два замка и четыре засова. Активируется охранный арт, и я спешу отойти подальше.

— Люся, это тебе, — ложу одну из «цитаделей» в нагрудный карман.

— Что? — мышка вдруг появляется у меня на плече. Прохожих рядом нет. — Зачем?

— На всякий случай, для защиты. Помочь надеть?

— Да, наверное…

Без лишних заморочек срываю с амулета крепление для одежды, творю печать Липучки и креплю «цитадель» к груди альбиноски. На ней он выглядит как нагрудник.

— Печать сама поддержишь. Тебе идёт.

Люся молча, наклонив мордочку, пялится на своё новое защитное украшение. Потом переводит красные глаза на меня.

— Извини, я растерялась. Мне никогда ничего не дарили. Спасибо?

— Это вопрос? — ухмыляюсь. — Пожалуйста. Носи на здоровье.

Еду на Эклере, временную лошадь привязал к седлу. Возвращаюсь в поместье губернатора. Хотелось бы заехать за печеньем или ещё какими-нибудь вкусняшками, но торговые ряды в центре, а там стреляют. Теперь точно слышу.

К Окуневым не поеду. Потом. Накатался уже сегодня. Думаю, они не расстроятся, с учётом обстановки в городе.

Наконец-то возвращаюсь в поместье и сразу иду в спальню. Светик жалуется, что ей здесь скучно, поэтому идём гулять и лепить снеговика. Как раз сегодня выпало много свежего липкого снега. Немного помогаю магией, и мы скатываем великана ростом под четыре метра. Чтобы вставить ему нос-морковку, Свете приходится встать на мои плечи. Да и морковку пришлось отыскать здоровенную.

Нагулялись, замёрзли, поэтому очередная горячая ванна и другие горячие процедуры были очень в тему…

Бунт продолжался ещё несколько дней. Я сгонял на Изнанку, немного поохотился один и добыл четыре крупных макра. Когда принёс их в штаб, то уже не смог больше динамить Катю. Сводил её в кафе, а потом мы поехали в гостиницу и устроили такие дикие скачки, что я, честно говоря, прифигел. Катюша и правда оказалась любительницей покричать и грязно ругаться во время секса.

Спору нет, было весело и волнующе, но очень уж непривычно. Я остался в лёгком недоумении и не был уверен, что хочу ещё раз оставаться с Катей наедине.

Всё остальное время я проводил в поместье. С удовольствием играл на пианино, гулял со Светой, а ещё снова взялся за создание сигила. До тех пор, пока не кончился бунт, удалось закончить один из шести символов.

Но вот, наконец, в городе воцарился покой. Старый губернатор официально признал свою вину, и его отправили на суд в Москву. Николай Павлович так и остался временно исполняющим обязанности.

В один прекрасный вечер мы с ним наконец-то садимся в кабинете. Николай выглядит изнурённым. Обычно аккуратно убранные длинные волосы растрёпаны, под глазами темнеют круги. На лице застывшая то ли грусть, то ли злоба, то ли и то и другое одновременно.

Не спрашивая, Мережковский наливает водки в две рюмки. Не чокаясь со мной, выпивает первую и тут же наливает снова. На этот раз тянет руку:

— За победу.

Молча киваю, выпиваю только половину рюмки, сразу закусываю чем пожирней. Сегодня у нас не только лимончик, Николай приказал накрыть нормальный стол. А я хочу остаться трезвым, хотя бы относительно.

— Тяжёлые были дни, — признаётся губернатор, глядя сквозь стол. — Много сложных решений, много погибших товарищей. Много лишних смертей вообще.

— Хорошо, что всё закончилось, — говорю я.

— Ты прав, — Николай хватает хлеб, отрывает кусок зубами и принимается за мясо.

Какое-то время едим, выпиваем, почти не разговаривая. А потом Мережковский наконец-то решает затронуть важную тему.

— Так на чём мы остановились в тот раз, Ярослав?

— На дворянстве. Вы сказали, будто я могу вам с ним помочь. И что с моим происхождением всё сложнее, чем я думаю.

— Да-да… Скажи, откуда ты вообще знаешь, что ты бастард барона Мурлыкина? — спрашивает Николай, внимательно глядя мне в глаза.

— Так сказал человек, который искал для меня информацию. Ведун из моего интерната.

— И ты ему доверяешь?

— Доверял, пока его не убили, — с оттенком грусти вспоминаю Степана Карповича.

— Убили, говоришь? — губернатор качает головой. — Его смерть как-то связана с тобой и твоим происхождением?

— Думаю, что напрямую. А зачем вы всё это спрашиваете?

Николай откладывает вилку и подпирает руками подбородок.

— Боюсь, что ты будешь разочарован. Я узнал насчёт Мурлыкиных, Ярослав. В Астрахани нет и никогда не было такого рода.

Глава 15

Сказать, что я охренел — значит ничего не сказать.

Как это? В смысле, нет и не было такого рода? Получается, Степан Карпович врал мне? Но зачем?..

Ничего не понимаю.

— Вы уверены, что Мурлыкиных не существует?

— Да, — кивает Николай. — Был такой род под Вологдой, только он уже сто лет, как признан угасшим. Есть другие люди с такой фамилией, но они не дворяне.

Блин, да как так-то? Я реально чувствую себя потерянным. Столько было планов. Я вовсю предвкушал, как наведаюсь в Астрахань и наведу там шороху. Заодно и знаменитую местную воблу попробую.