Чтение онлайн

— Есть еще один вопрос общего характера. — Вопросов у Уортон было хоть отбавляй, но ее интересовали лишь те, с помощью которых можно было раз и навсегда избавиться от старшего инспектора.

Он же, кажется, не услышал ее замечания, а если и услышал, то предпочел пропустить его мимо ушей.

— Сэр, простите…

Сэр рассматривал книги, стоявшие в шкафу позади Уортон, и откликнулся не сразу:

— Да?

— С вами все в порядке? Вы выглядите каким-то рассеянным.

— Вот как?

На мгновение ей показалось, что Каслу вот-вот станет плохо. Но он взял себя в руки, сосредоточил внимание на своей помощнице и, улыбнувшись слабой, анемичной улыбкой, произнес:

— Прошу прощения, Беверли. Я сегодня действительно немного не в себе.

— Вы плохо себя чувствуете? Может, вам лучше поехать домой? — Она постаралась не выдать ни голосом, ни интонацией, насколько была бы рада такому обороту дела.

— Нет, это пройдет. — Инспектор помолчал. — Вы, кажется, говорили о каких-то общих вопросах?

Ей по-прежнему казалось, что с шефом творится что-то неладное, но теперь он, по крайней мере, слушал ее.

— Это очень известное учебное заведение, и скоро сюда слетятся газетчики. Нам необходимо урегулировать все вопросы с руководством школы.

Касл нахмурился. Задумался над ее словами или снова ушел в себя? «Немного не в себе» могло означать все, что угодно, — от легкого недомогания до смертельной болезни.

— Конечно, вы правы. Надо непременно поговорить с деканом.

Вновь возникла пауза.

— Может быть, вы поговорите с ним, сэр? Мне кажется, это должен сделать старший по званию.

Он чуть заметно улыбнулся уголками рта, словно догадавшись, к чему она клонит.

— Да, разумеется. — Инспектор провел рукой по корешкам книг, стоявших в шкафу. Уортон заметила, что руки его покрыты крошечными трещинками и слегка трясутся. — В этих книгах столько мудрости. И столько печали.

Она не знала, что ответить на это, но Касл сам выручил ее, добавив более громко:

— Почему именно здесь?

— Простите?

— Почему ее убили именно в музее?

Ответа на этот вопрос она не знала, да это ее и не интересовало.

— Здесь тихо, ночью заперто.

Инспектор снова несколько секунд помолчал, то ли обдумывая ее слова, то ли опять пережевывая что-то свое, затем покачал головой:

— Тут есть связь. Между местом преступления и самим преступлением.

— Может быть, — осторожно согласилась Уортон. Она знала, что Касл, в принципе, очень хороший детектив, но зачастую нелегко было понять, то ли он интуитивно чувствует истину, то ли у него просто разыгралось воображение.

Он кивнул, по-видимому полагая, что Уортон учтет его замечание.

— Пока меня не будет, проверьте, каким образом ее могли повесить — как добраться до купола, закрепить веревку, ну и все остальные подробности.

С этими словами старший инспектор направился к дверям, которые вели в главный вестибюль, и Беверли Уортон долго смотрела ему вслед — пока он не скрылся за дверью.

Ее окликнул Джонсон:

— Мы не застали дома ни Гудпастчера, ни Боумена. Соседи Гудпастчера говорят, что его жену этой ночью увезли в больницу. Он поехал вместе с ней, так что, по-видимому, он и сейчас там.

— В какую больницу?

— В эту, святого Бенджамина.

— А что с Боуменом?

Джонсон пожал плечами:

— С ним вообще ничего не ясно. Соседи ничего не знают, а если даже видели или слышали что-то, то нам уж точно не скажут.

Интересно, где Боумен? Может, нужно просто подождать и вопрос разрешится сам собой?

— Узнайте, куда поместили жену Гудпастчера, и постарайтесь найти его и привезти сюда.

Джонсон отправился выполнять новое указание Уортон, не удосужившись даже кивнуть ей в ответ. Со стороны это могло показаться признаком идеальной слаженности в работе и полного взаимопонимания. Но только со стороны.

Однако у Беверли Уортон не было времени анализировать свои отношения с Джонсоном.

— Инспектор Уортон! — Фотограф, устав прыгать вокруг Сайденхема, решил сделать передышку и пройтись по помещению. Его занесло в одну из учебных кабинок в дальнем углу, именно оттуда сейчас и донесся его голос.

— Что там у вас?

— Я думаю, вам стоит на это взглянуть.

Нахмурившись, инспектор подошла к фотографу. Тот внимательно рассматривал крышку стола, но его заинтересовали не надписи, сделанные на ней студентами, а тонкий слой какого-то белого порошка на самом краешке.

— Быть может, кокаин? — предположил фотограф.

Уортон, лизнув палец, приложила его к порошку и затем попробовала кончиком языка. На ее лице промелькнула улыбка.

— Все может быть, — ответила она.

Она обратилась было с тем же вопросом к судебным медикам, но в этот момент громогласный возглас «Инспектор!» вынудил ее оставить находку под присмотром фотографа и вернуться к Сайденхему, ожидавшему ее с нетерпеливым видом.

— Как любезно с вашей стороны, что вы нашли для меня время.

Он растолстел, подумала Уортон. Грудь Сайденхема заметно увеличилась в объеме, да и живот доктора достиг таких размеров, что пуговицы на его рубашке готовы были в любой момент с треском оторваться. Сайденхем был непричесан, впрочем, при его жестких кудрях причесывание оказалось бы бесполезным занятием.

— Я закончил. Отправляйте тело в морг.

— Что вы можете сказать — хотя бы в общих чертах?

— Она умерла между десятью вечера и двумя часами ночи. Точнее я смогу ответить только после полного обследования.