Чтение онлайн

— Я вам сказал — сделать заявку, а не покупать. Полагаю, к концу недели мы, возможно, будем иметь партнера.

— Заявка обойдется нам в десять процентов, в миллион двести тысяч. Если партнера не окажется, мы потеряем их. Таким образом, уйдут наши доходы за год. Ревизорам это может не понравиться.

— Я рискну. В наихудшем варианте я вложу свои деньги.

Если бы все сработало как задумано, то ни он, ни банк не потратили бы ни одного цента. Шесть миллионов вложили бы японцы, а вторые шесть пришли бы из его ближневосточной группы через нью-йоркский банк. Он имел бы эти деньги тремя путями. Банк получал бы проценты на ссуду и собственные средства, он же мог бы получать проценты за свои акции в японском консорциуме и еще у него были собственные средства в ближневосточной группе. Деньги, похоже, обладали прелюбопытнейшим свойством подпитывать самих себя и расти.

Наконец Хатчинсоны ушли. Джордана вернулась в комнату и в изнеможении опустилась в кресло.

— Иезус, — проговорила она. — Я просто не верю.

Бейдр улыбнулся.

— Во что ты не веришь?

— Что на свете еще живут такие люди. Я думала, их уже нет. Помню их по своему детству.

— Ты со временем убедишься, что люди в своей сути не меняются.

— Думаю, ты не прав. Ты изменился. Я изменилась.

Глаза их встретились.

— И вовсе не обязательно к лучшему, а?

— Зависит от того, как на это посмотреть. Я не думаю, что когда-нибудь могла бы вернуться к своей прежней жизни. Да и ты тоже не смог бы вернуться домой и остаться там насовсем.

Он молчал. В чем-то она была права. Он ни за что не смог бы жить жизнью, какой жил его отец. Слишком много всего происходило в мире.

— Покурить бы, — сказала она, взглянув на него. — У Джабира наймется тот его персональный гаш?

— Наверняка, — сказал Бейдр и хлопнул в ладоши.

Джабир возник из смежной комнаты.

— Слушаю господина?

Бейдр быстро что-то сказал ему по-арабски. Через мгновение Джабир появился с серебряным портсигаром и раскрыл его перед Джорданой. Сигареты были красиво набиты, с корковыми мундштучками. Она осторожно взяла одну. Затем он повернулся к Бейдру и предложил ему. Взял одну и Бейдр. Джабир положил портсигар на кофейный столик перед Джорданой, чиркнул спичкой и дал ей прикурить. Пламя он поднес так, что оно коснулось лишь самого кончила, и жар не попал внутрь сигареты. Точно таким же способом он зажег и сигарету Бейдра.

— Спасибо, — сказала Джордана.

Джабир отозвался «саламом» и жестом покорности.

— Благодарю госпожу за честь. — Он тихо вышел из комнаты.

Джордана глубоко затянулась. Она почувствовала успокаивающий эффект.

— Какая прелесть, — сказала она. — По-моему, Джабир делает их лучше всех.

— Его выращивают родственники Джабира на небольшой ферме неподалеку от места, где родился мой отец. Арабы называет это материалом, из которого сделаны грезы.

— Они правы, — рассмеялась Джордана. — Ты знаешь, я уже готова. Ни малейшей усталости.

— И у меня тоже. — Бейдр сел напротив нее, положил свою сигарету на пепельницу и, наклонясь вперед, взял ее за руку. — Чем бы тебе хотелось заняться?

Внезапно глаза ее наполнились слезами.

— Мне хочется вернуться назад, — печально сказала она. — Назад в то время, когда мы познакомились, и начать все сначала.

Он помолчал, потом сказал:

— Я бы тоже хотел. Но, увы, это не в наших силах.

Она смотрела на него, слезы катились по ее щекам.

Уткнулась лицом в его руки.

— Бейдр, Бейдр, — плакала она. — Что с нами произошло? Что поломалось? Мы были так влюблены тогда!

Он привлек ее голову к своей груди и печально смотрел куда-то в пространство.

— Я и сам не знаю, — сказал он и вспомнил, как она была хороша, когда он впервые увидел ее.

Запомнился холодно-белый слепящий свет, отраженный от снега и белых строений, окружавших инаугурационные трибуны. Это был январь 1961 года. Величайшая страна мира праздновала вступление в должность своего нового президента — Джона Ф. Кеннеди.

Шесть месяцев назад никто на Ближнем Востоке не знал даже имени этого молодого человека. Затем он неожиданно стал кандидатом от демократов, и на письменный стол Бейдра легла телеграмма от принца: «Какова политика Кеннеди на Ближнем Востоке?»

Ответ был краток: «Произраильская. Пожалуй, это все».

Телефонный звонок на следующий день был столь же краток. Звонил принц. Лично.

— Изыщи возможность вложить миллион долларов в избирательную кампанию Никсона, — распорядился принц.

— Это будет не просто, — ответил тогда Бейдр. — В Соединенных Штатах действуют особые правила финансовой поддержки избирательных кампаний.

Принц хитровато усмехнулся.

— Политики везде одинаковы. Я уверен, ты найдешь способ. Господин Никсон и господин Эйзенхауэр были очень добры к нам, когда в пятьдесят шестом англичане и французы пытались завладеть Суэцким каналом. Мы должны показать им, что мы хотя бы благодарны.

— Я поработаю над этой проблемой, — ответил Бейдр. — Но я бы предложил сделать символический вклад в кампанию Кеннеди, по таким же соображениям.

— Зачем же? — спросил принц. — Ты думаешь, у него есть шанс?

— Не по результатам опросов, но Америка есть Америка. Никогда нельзя знать заранее.

— Предоставляю это тебе, — ответил принц. — Я начинаю думать, ты стал больше американцем, чем арабом.

Бейдр рассмеялся.

— Американцы так не думают.

— Как поживает твоя жена с дочками? — поинтересовался принц.

— У них все хорошо, — ответил он. — Вчера вечером разговаривал с ними. Они в Бейруте.

— Тебе надо было бы побывать дома, — сказал принц. — Я все жду, когда будет обещанный тобой наследник. Мне не хотелось бы ждать его слишком долго. С годами я не становлюсь моложе.