Чтение онлайн

Выслушав Пеллинга, Адам приказал поднять наш собственный флаг. Барк приветствовал его пушечным выстрелом из носового орудия. Брум распорядился ответить тем же. Затем последовал ряд сложных маневров, в процессе которых корабли раз за разом меняли галс, стремясь каждый занять более выгодную позицию по отношению к потенциальному противнику. «Красный скелет», беззвучно гремя костями, плясал на ветру, словно бросая вызов скалящемуся в ответ белому черепу в обрамлении обнаженного тесака и песочных часов.

Тем временем видавшие виды корсары успели припомнить и поведать новичкам множество реальных или вымышленных историй, так или иначе связанных с именем Лоу. Отовсюду доносились обрывки разговоров, содержание которых отнюдь не внушало оптимизма:

— …пощады не жди, вырезает всех поголовно!

— …а капитану, сказывают, уши и губы отрезал, поджарил и сожрать заставил!

— …другое слышал: он ему брюхо распорол, печень вынул и его же офицерам скормил!

— …плетешь?! Какая печень, сердце это было!

— …прямо в пасть, пропихнул ствол дальше в глотку и спустил курок.

— Кончай травить! — сердито рявкнул Винсент.

Я мысленно одобрила его реакцию. Подобные разговорчики могут, конечно, настроить команду на более ожесточенное сопротивление, но чаще производят на нее деморализующее воздействие, в результате чего бой бывает проигран задолго до его начала.

Так и не добившись над нами преимущества, барк прекратил маневрировать и приблизился к нам на расстояние окрика.

— Откуда идете? — послышался зычный голос со шканцев.

— С моря! — выкрикнул Брум общепринятый в Береговом братстве отзыв и осведомился в свою очередь: — А вы откуда?

— И мы оттуда же! Что-то я тебя не припоминаю. Кто таков?

— Капитан Брум. А ты кто?

— Эдуард Лоу.

— Ходили слухи, будто ты давно помер.

Усиленный рупором смех знаменитого флибустьера гулким эхом раскатился над водой.

— Никогда не верь слухам, парень, — посоветовал он. — Хотя многие из тех, кого я знавал когда-то, дорого бы дали, чтобы плюнуть на мой труп!

Промежуток между кораблями сократился настолько, что два капитана могли теперь спокойно разговаривать, не повышая голоса. Обе команды выстроились вдоль бортов. Заметив направленную на палубу «Скорого возвращения» заряженную картечью четырехфунтовую пушку на шарнирном лафете, старший канонир Филипс навел аналогичное орудие на шкафут барка.

Лоу покинул шканцы и приблизился к борту, скрестив на груди руки. Высокий, неплохо сложенный, с длинными светлыми волосами, свободно ниспадавшими на спину и плечи, он обладал довольно привлекательной внешностью и питал, похоже, такое же пристрастие к галунам, лентам, золотому шитью и пышным нарядам, что и Адам Брум. Не будь Лоу с ног до головы обвешан оружием, он с легкостью мог бы сойти за джентльмена.

— Неплохая у тебя шхуна, капитан, — заметил он. — Колониальная штучка, угадал?

— Верно, строили ее в Нью-Йорке, — не стал отрицать Адам.

— Я так сразу и подумал, — кивнул Лоу и ухмыльнулся: — Как поначалу увидал, аж руки зачесались. Я объявил войну североамериканцам. У меня с ними давние счеты.

— Да у него со всеми давние счеты! — понизив голос, проворчал Пеллинг. — И войну объявил всему миру, а не только переселенцам. Сам слыхал, как он этим похвалялся.

— Ненавижу янки, — продолжал корсар, — а вот суда их мне очень даже нравятся. Да ты не волнуйся, к тебе это не относится. Мы с тобой одного поля ягоды, и ничто не мешает нам заделаться закадычными друзьями. Приглашаю тебя в гости, Брум.

— С удовольствием принимаю приглашение, — вежливо наклонил голову Адам, не обращая внимания на боцмана, который отчаянно мотал головой и размахивал руками, как будто на него напал рой разъяренных пчел. — Между прочим, капитан, у нас маловато припасов, и я бы хотел…

— У меня в трюме всего в изобилии, — улыбнулся Лоу, — и я с готовностью поделюсь, чем смогу. Кстати, буду рад познакомиться и с твоими офицерами.

Пеллинг идти отказался, подозревая какой-то подвох или ловушку. Брум пожал плечами и взял с собой Винсента и второго помощника Холстона, а в последний момент прихватил и меня, представив мичманом.

— А ты красавчик! — заметил Лоу и подмигнул мне.

Сам же он, при ближайшем рассмотрении, оказался далеко не таким симпатичным, как показалось вначале. Лицо в морщинах и оспинах, выдубленная солнцем и ветром кожа сухая и жесткая, как пергамент, а в маленьких, злобных тускло-голубых глазах подозрительная настороженность. Лоу провел нас в расположенную под квартердеком капитанскую каюту, просторную, светлую и неплохо обставленную, с рядом застекленных иллюминаторов, выходивших на корму. В центре стола посреди каюты красовалась до краев наполненная пуншем большая серебряная чаша. Он пригласил нас садиться, но сам остался стоять.

— Твое здоровье, капитан! — Лоу неожиданно выхватил пистолет и приставил его к виску Брума. — Пей, кому говорят!

Адам побледнел, на лбу у него выступили крупные капли пота. Он поднял чашу обеими руками и поднес к губам.

— До дна!

Брум осилил почти литр, потом подавился и надрывно закашлялся, пролив при этом еще столько же на штаны и рубашку.

Лоу презрительно расхохотался и пальнул в воздух, предварительно достав из-за пояса еще один пистолет. Должно быть, это послужило сигналом для команды барка: снаружи грянул пушечный выстрел, и корсары с диким ревом ринулись на абордаж. Но наши тоже не дремали: грозно рявкнула четырехфунтовка на шкафуте «Скорого возвращения», и триумфальные крики атакующих смешались с воплями и стонами раненых и умирающих.

Выпущенная с близкого расстояния картечь производит страшное опустошение в рядах противника. Кровь льется рекой, повсюду изуродованные тела и оторванные конечности. А тут еще загрохотали девятифунтовые пушки батареи правого борта, и нам стало ясно, что коварный замысел Лоу, основанный на внезапности нападения, провалился. Одно из ядер снесло часть квартердека, проделав рваную дыру в верхнем углу капитанской каюты. Воспользовавшись моментом, мы опрокинули стол и схватились за оружие. Лоу навскидку выстрелил в Холстона, но Брум успел толкнуть его под руку, и пуля прошла мимо. Обнажив тесаки, мы бросились к выходу и прорвались на палубу, где развернулось ожесточенное сражение.