Чтение онлайн

Андрей по инерции начал новый роман. В его голове выстраивалась красивая сюжетная конструкция с множеством героев. Но в глубине души он понимал, что у него опять ничего не получится. Его новый роман «Пуля виноватого найдет» опять не будет напечатан. И какой смысл был его писать?

Андрей стоял на балконе и курил и смотрел на пустынную улицу. Ему двадцать шесть лет. У него все еще впереди. Он может стать кем угодно – знаменитым телеведущим, кинорежиссером, сценаристом. В конце концов, он еще может стать знаменитым писателем. Он будет продолжать писать. Может быть, это будут рассказы. Или сценарии. Или пьесы для театра. Конечно, черт возьми, он будет продолжать писать. Андрей бросил сигарету, вернулся с балкона в дом, подошел к столу и отключил системный блок от монитора и клавиатуры. Потом он взял системный блок, вышел на балкон, поднял его над головой и швырнул его вниз. Системный блок упал на асфальт и разломился на две части.

– Ты что, с дуба рухнул?

Под балконом стоял бородатый мужик с бутылкой пива в руке.

– Тебе что надо? – с угрозой спросил Андрей.

– Чего? – спросил мужик.

– Жди здесь, я сейчас спущусь.

Андрей сбежал по лестнице, на бегу снимая часы с правой руки. Выбежал на улицу, засунул часы в карман, проскочил мимо киоска и вылетел на улицу. Бородатого мужика и след простыл. Недопитая бутылка пива стояла у бордюра. Рядом лежал развалившийся на две части системный блок.

Андрей развернулся и пошел куда глаза глядят. Глаза его глядели в сторону центра.

В банке только и разговоров было, что о происшествии с Журавлевым. Когда в твой дом заглядывает смерть – это всегда волнующее событие. Особенно когда она заглядывает не к тебе.

Пока не пришло заключение о вскрытии, множились версии – от отравления до самоубийства.

Железняку доложили о происшествии. Он дал очень краткие распоряжения по поводу внутреннего расследования и расходов на похороны, которые, конечно, возьмет на себя банк. И, казалось, забыл об этом. Все его мысли занимала сделка с Касселем.

Сотрудники банка и не представляли, насколько важные решения принимаются сейчас в Москве. Решения, которые изменят его судьбу, судьбу банка, а значит, и всех его сотрудников, а там – чем черт не шутит, и судьбу всей страны.

Перевод в Москву и назначение на высокую должность в холдинге Касселя Железняк рассматривал тоже лишь как очередную ступень – туда, за облака, в большой бизнес и большую политику.

У Железняка была возможность сделать этот поворот в своей карьере раньше, в 1991-м, когда рушились десятилетиями выстраиваемые карьеры коммунистических функционеров, а вверх вертикально взлетали совсем неожиданные люди.

Губернатором тогда стал бывший председатель колхоза с восемью классами образования. В 1996-м он попался на глупейших махинациях с хлебными кредитами и был снят с должности указом президента в разгар предвыборной кампании. Кстати, лето 1996-го – это был второй удобный момент для того, чтобы оседлать волну.

В 1991-м Железняку предлагали место в областной администрации, в 1996-м он мог баллотироваться в областную думу и, при удачном раскладе, претендовать на место председателя. Оба раза он отказывался и сейчас ничуть не жалел об этом.

В 90-е время менялось так быстро, что эти изменения как будто выжигали тех, кто оказывался на виду. Одного неосторожного слова в интервью было достаточно для того, чтобы уничтожить влиятельнейшую фигуру. В такое время лучше стоять в тени.

И Железняк стоял в тени. Копил активы и собирал вокруг себя верных людей. Сейчас он был готов. Готов пойти на Москву. Конечно, Кассель далеко не дурак, и с ним придется повозиться. И это займет время. Может быть, два или три года. За это время Железняк сможет войти в его доверие и обосновать необходимость выдвижения во власть представителя от холдинга Касселя. Для того чтобы получить власть, ему понадобятся все ресурсы Касселя. А потом…

Железняк посмотрел на часы. 17:00. Он всегда гордился своим безупречным чувством времени. Он вышел из кабинета, прошел по коридору и спустился на лифте на первый этаж. Вышел через заднюю дверь и подошел к черной бронированной «БМВ», стоявшей у входа. Сзади подбежал охранник и открыл дверь машины.

Железняк в нарушение инструкции всегда садился на заднее сиденье слева, а охранник – справа. Увидев незнакомое лицо охранника, Железняк удивился:

– А где Богдан?

Охранник испуганно заморгал глазами. И Железняк махнул рукой, вспомнив об утреннем происшествии. Машина тронулась с места. Водитель покосился на Железняка и тихонько включил «Европу плюс» – как всегда, когда они ехали на объект номер шесть.

– Как тебя зовут? – спросил Железняк охранника.

– Павел Пшеницын, – сказал охранник. Круглое лицо, коротко постриженные рыжие волосы. Полноват для охранника. Хотя, с другой стороны, его задача – закрыть охраняемого своим телом. Так что чем больше его тело – тем лучше.

– Давно у нас работаешь?

– Два месяца.

– Я раньше тебя не видел.

– Занимался проверкой заемщиков.

– Этим же вроде какие-то компьютерщики занимались.

Пшеницын покраснел.

– Вот я и есть эти компьютерщики.

Понятно. Железняк отвернулся. Бардак, как и везде. Любое ЧП рушит систему. Начальник службы безопасности, прошедший Афган и Чечню, поскальзывается на собственной блевотине и разбивает себе череп о туалетный кафель, а охранять будущего президента страны отправляют мальчишку-компьютерщика.

Черный «БМВ» пересек весь город за несколько минут и въехал во двор многоэтажного дома на окраине. Улица Воркутинская. Здесь в начале 90-х размещали переселенцев с Севера и бывших офицеров из Прибалтики.

Переселенцы оказались людьми очень деятельными. Район, который поначалу выглядел как несколько многоэтажек, воткнутых в чистое поле, всего за несколько лет пророс деревьями, кустами, клумбами, детскими площадками и стал самым благоустроенным районом города. Сюда провели автобусную и троллейбусную линии, построили несколько магазинов и новую школу.

Цены на квартиры тут же взлетели. Здесь в трехкомнатной квартире на седьмом этаже жила любовница Железняка Марина Лапина и ее 17-летняя дочь Юля.