Чтение онлайн

Она поворачивается лицом к залу и я готов поклясться, что она смотрит на меня, а я-то и подавно не могу отвести от неё глаз,- и вдруг у нас с ней возникает какая-то полу-телепатическая связь. Выражается это в том, что ее движения становятся все соблазнительнее, заманчивее, все более возбуждающими, а у меня встает,- я начинаю представлять ее сидящей на мне сверху, а она умудряется двигаться в ритм моему нарастающему желанию, и танец ее перерастает в неистовую, почти бешеную пляску.

Зал в возбуждении. Здесь темно, и наверняка руки некоторых полезли в штаны. Слышен кашель и недвусмысленные возгласы, - и тут музыка замедляется, она, продолжая двигать бедрами в такт, сбрасывает полупрозрачную шаль на пол, затем медленно растегивает лиф и тот падает…

Зал ахает. Она не может не слышать вздохов и возгласов, но, кажется, ей наплевать на зрителей. Она чувствует только меня, моё напряжение. Я улыбаюсь ей на тот случай если она видит мое лицо…интересно, решится ли она снять остальное? А я, кажется, все готов отдать за то, чтобы она сейчас сбросила юбку и подошла ко мне, хотя понимаю, что это не время и не место.

Да!

Юбка падает на пол…

Кружась, она спускается со сцены в зал.

***

Полина

…изгибаясь в танце, я приближаюсь прямо к нему. Теперь на мне только синие трусики с золотыми блестками и такого же цвета вуаль, закрывающая лицо. Луч прожектора следует за мной, слегка подрагивая. Неужели у осветителя тоже дрожат руки? Я и не пытаюсь скрыть, что танцую только для него одного.

Сейчас я кружусь прямо перед его столиком, на котором стоят два пустых коньячных бокала. Женя сидит в низком кресле и …- все же я добилась своего хотя бы на время: сейчас он видит только меня и думает только обо мне. Реал, Демонет, все другие миры перестали существовать для него и я постараюсь продлить этот момент насколько смогу, а потом, Горр обещал научить меня что делать дальше, а значит- таких моментов будет все больше.Танцуя, я то касаюсь руками его плеча, то откидываюсь назад, подставляя его взору свои дрожащие живот и грудь. Я знаю, я чувствую, что он безумно хочет положить свою ладонь мне на живот и сжать руками мою грудь, но сидит неподвижно, сложив руки на коленях. Я склоняюсь над ним и вижу, что у него стоит. Нет, мой любимый, я добьюсь своего- ты сейчас схватишь меня на глазах у всех, ты вопьешься губами в мой рот…Да! Ты сделаешь это при всех, и признаешь мою власть над тобой!

Но он все еще сидит неподвижно, и тогда я медленно, прямо перед его глазами, тяну вниз трусики, наблюдая как подрагивают крылья его носа. Трусики падают на пол, я переступаю через них… его глаза сейчас на уровне моего лобка, и он смотрит прямо туда, и ему безумно хочется схватить меня руками за бедра и прильнуть лицом к треугольнику темных волос, но все еще сдерживается, демон его возьми! Тогда я сама, совершенно голая, обвиваю руками его шею, прижимаю его лицо к своему животу, затем снимаю вуаль, закрывающую лицо, сажусь к нему на колени, и, обвив его шею руками, целую в губы.

Одновременно резко обрывается музыка и раздаются возгласы, крики, вздохи и стоны в заведенном мной зале. Зрители будто пробуждаются от гипнотического сна, в который я их вогнала.

Вспыхивает свет.

И тут он не выдерживает. Резко вскакивает, снимает с себя рубашку, накидывает ее на меня и тащит вон из зала, затем сообразив, что на бегу я сверкаю голой задницей, потому что длины рубашки не хватает чтобы ее прикрыть, хватает меня на руки и уносит прочь. Я и не думаю сопротивляться. Я обвиваю его шею руками и прячу лицо у него груди. Возможно, я и вытворила все только ради этого момента.

Из-за его плеча я вижу как чья-то рука поднимает с пола шаль, юбку и другие части костюма…Женя толкает ногой первую попавшуюся на пути дверь и мы оказываемся в полутемной комнате. Разбросанные стулья, опрокинутое ведро, швабра, мешки и еще всякая хозяйственная утварь. Он опускает меня на стул, и кидается к двери, чтобы ее захлопнуть, но не успевает, - дверь распахивается со ржавым скрипом и я вижу за ней худощавого молодого человека, который протягивает нам части моего костюма , а за ним я вижу - еще несколько нехороших лиц. И тут я пугаюсь. Страх рождается где-то в области солнечного сплетения и тошнотворной волной подкатывает к горлу.

Я сижу на грубосколоченном деревянном стуле в одной Жениной рубашке на голое тело, и чувствую как у меня от ужаса леденеют ноги и зубы начинают выбивать мелкую дрожь. Этот страх мешает мне понимать происходящее. Как во сне я слышу, что Женя выкрикивает трехэтажный мат страшным голосом тем, кто за дверью, вижу как он выхватывает мой костюм из рук молодого человека, швыряет его мне и вновь пытается закрыть дверь, напирая на нее всем телом. Ему это опять не удается из-за мощного натиска с другой стороны. Я вижу как он с силой толкает кого-то в грудь, отбрасывая от двери, слышу чей- то возмущенный возглас и звук шлепнувшегося тяжелого тела, и, наконец, дверь поддается. Щелчок- и дверь на щеколде. Но для верности, он вдобавок засовывает швабру в дверную ручку. Затем выхватывает из кучи юбку от моего костюма и бросает ее мне:

– Быстро!

Я едва успеваю натянуть юбку, как он подталкивает меня к окну, распахивает его настежь и сам прыгает. Я в нерешительности останавливаюсь.

– Ну!

Я смотрю вниз… высоко… первый этаж, но высоко все же..

– Ну же!

– Я могу сломать себе что нибудь.

– Я тебя поймаю. Ну быстрее же!

Я все еще не решаюсь:

– Страшно!

– А голяком в зале скакать не страшно?

– Не могу, Женя!

– А к групповухе подключиться сможешь сейчас?

Я вспоминаю красные потные рожи за дверью, зажмуриваюсь и прыгаю вниз с подоконника. Секунда- и я в его объятиях.

Он хватает меня за руку и увлекает в темноту. Вид у нас сейчас совершенно нелепый: я растрепанная, но в золотом обруче, босиком, в светлой мужской рубашке на голое тело и длинной полупрозрачной юбке с подвесками, которые нелепо звенят на ходу. Он- в одних белых брюках, голый до пояса - он не носит маек.

Мы бежим так быстро насколько возможно, ужасно неудобно бегать без лифчика.Тьма отступает в свете фонарей- мы несемся что есть сил по парковой аллее, ведущей на улицу Роз. Отсюда уже рукой подать до переулка Тамбыло, где мы живем. Вроде никого вокруг, и я упрашиваю его остановиться хоть на минуту и перевести дух.

Погони не видно и мне становится смешно и радостно, от страха не остается и следа. Он утирает пот со лба и рассматривает ссадины на руках полученные в процессе борьбы с дверью. Я заглядываю ему в глаза.

– Ну что ты молчишь, Женя? Ну раскажи понравилось ли тебе?

– Сейчас расскажу!

Он вдруг размахивается и отвешивает мне звонкую оплеуху.

Я хватаюсь за щеку:

– Ты что?!

Ответом мне служит другая оплеуха по другой щеке, от которой у меня звенит в ушах, я теряю равновесие и падаю на траву.