Чтение онлайн

18 декабря/73.

Любезный друг Коля, у меня самого нет 10 р. Посылаю тебе 3 руб., то есть почти половину всего, что имею. Хотел было лечиться сжатым воздухом и отлагаю леченье, потому что денег нет. Может быть, накануне праздника будут; тогда поделюсь.

До свидания, милый, обнимаю тебя, дай тебе бог здоровия.

Твой Ф. Достоевский.

<...> (1) Вы напрасно не <использовали?> и всяких губернских ведомост<ей,> у Вас не <хв?>ата<ет?> <фактов для?> "Областног<о обо>зрени<я>".

От 12 до 3-х всегда в <редакции> кто-нибудь <есть,> секр<етарь, например?>. <Если Вы?> заедете за <газетами?>, то Вам тотчас <выдадут.> Если же, заедет<е в другое время?>, то всегда может<е застать корректора?> Я его предуведо<млю, и он?> выдаст всегда всё что <нужно> из газет. <...> (2)

Мой адрес (на всякий с<лу>ча<й>: Гусев переулок, дом № 8, кварт<ира 17>.

Ваш весь Ф. Достоевский.

(1) текст письма сильно поврежден (2) далее сохранились обрывки слов: или <?> Вы пос<етите?>

Любезнейший Михаил Александрович, я корректуру "Сельских школ" отсмотрел, но если есть хоть какая-нибудь возможность выбросить эту статью теперь, то выбросьте. Избавьте меня от нее. <Князь> отдал, не читая сам, я знаю. Завтра (в пятницу) Вы уж, конечно, получите что-нибудь от <князя>, (1) да и сам он, может быть, приедет. Тогда набирайте его роман вместо этой статьи, или посылаю вам на всякий случай "Корреспонденцию из Корфу" (если будет еще время набрать). Хотя эта "Корреспонденция из Корфу" вовсе не хороша, но все-таки в 100 раз лучше "Сельских школ". Я, впрочем, желал бы не набирать Корфу. В самом крайнем случае можно было бы пустить "Сердечный метод", если он не разобран, но только в самом крайнем случае. Но если уж никак нельзя, то пустите "Сельские школы". Только я буду болен от этого.

Достоевский.

Милостивый государь Орест Федорович,

К величайшему моему сожалению, я теперь уже не могу решиться напечатать Вашу статью - и, конечно, против моего желания. Меня как редактора призывали на днях в Цензурн<ый> комитет и внушали, что про голод хотя и можно писать и печатать сообщенные факты, но без тенденциозности в известную сторону и чтоб не было "алярмирующего". Об этом внушении сообщаю Вам секретно.

Но, перечтя Вашу статью, печатать ее боюсь. К тому же, во всяком случае, придется опять кое-что из статьи выкинуть. Что ж из нее останется?

Очень сожалею, что так затянулось, но без моей вины. Простите тоже за помарки в рукописи: она уже была в наборе, из чего можете заключить об искренности слов моих.

Примите уверение в совершенном моем уважении. Ваш покорнейший слуга

Федор Достоевский.

4 января 74.

Г-ну метранпажу Александрову.

Любезнейший Михаил Александрович.

Посылаю Вам статью Филиппова (начало) - 2 листа. Завтра около полудня будет еще два таких же листа, и послезавтра, в субботу, тоже около полудня будет еще 2 листа.

Стало быть, всего будет с полученными Вами "Панихидой" и проповедью около 1200 строк Филиппова.

Поместить надо всё зараз в одном №, и нельзя иначе.

Поместить эту теперь присылаемую третью статью, то есть "Воспоминания о графе", сейчас вслед за имеющеюся у Вас проповедью.

Корректуру Филиппову прислать не в сверстке, а в листах (то есть 2-ю), ибо могут быть исправления.

Полагаю, что надо будет выкинуть статью "Неопределенные побуждения", которая у Вас уже набрана. Так и будет. (1)

Посылаю еще 2 стихотворения А. Н. Майкова. Прошу набрать сейчас же, как есть.

Зашли бы Вы ко мне. Если есть что особенное (не приехал ли князь), то зайдите хоть и сегодня, а то так и завтра в 1 час пополудни. (2)

Ваш Ф. Достоевский.

24 января.

(1) далее помета Достоевского: на обороте

(2) текст: Если есть что ... ... пополудни.
– вписан

Многоуважаемый и любезнейший Николай Николаевич,

Анна Григорьевна, свидетельствуя Вам свое почтение, объявляет, что по поводу праздников она принуждена объявить себя несостоятельною принять Вас завтра в воскресенье, о чем я и приехал возвестить Вам, вырвавшись прямо из сжатого воздуха, в котором каждый день отсиживаю теперь по 2 часа. Замечу, что домой возвращаюсь и обедаю дома уже в 8-м часу, и так будет недели 2 или три.

Очень бы желал, однако же, Вас как-нибудь увидеть. Никак не предполагал, что Вы живете всё еще в доме Калугина.

Вам совершенно преданный

Ф. Достоевский.

9 февр./74.

Милый друг Коля, посылаю тебе 5 руб. Дела мои довольно плохи. Но извещаю тебя, что завтра (наверно) воротится из Москвы Корш и привезет тебе часть твою за проданный в Туле дом и сообщит тебе все счеты. Я это узнал сегодня от Полякова. Получить приходится всем до безобразия мало, за огромными расходами и взносами казне и проч. Во всяком случае получишь от Корша (от 400 до 500 р.). Полагаю, не менее. И это получишь завтра, следственно, приготовься. Да вот что: не худо бы не разговаривать в доме; узнает сестра, что ты получил, и на тебя рассердится. В понедельник в суде ее с нами дело. Сумасшедшая! Если б знала она, какие ничтожные двугривенные мы получаем. Сосчитал сейчас все издержки за год по этому делу, сколько сам выдал своими руками - и что ж, полученные за дом 400 с лишком рублей не окупили еще издержек. А она, не имея ни малейшего права законного, требует с нас 20000. Воистину сумасшедшая. А уж какая родственница - и говорить нечего. До свидания.

Твой весь Ф. Достоевский.

На конверте:

<Его вы>сокоблагородию Николаю Михайловичу Достоевскому со вложением 5 руб. (1)

(1) конверт поврежден

Любезнейший Михаил Александрович, статьи моей к этому № не будет, а стало быть, пойдет - Верещагина.

А об стихах скажите князю, которого Вы увидите раньше меня, - то есть насчет строк, так как у нас выходит лишнее. Он и решит Вам этот пункт, сообразуясь с своими статьями.

Ваш Достоевский.

21 февраля/74.