Чтение онлайн

— Ты Амину давно видел?

— Амину? Да, очень давно. Не думаю, что она жаждет меня навестить. А что?

— Да подумал, дай встречусь с ней, раз уж я в городе.

— А что вообще там у вас произошло? Все думали, между вами что-то есть. Вы были очень красивой парой. Честно.

— Ничего, ничего не было…

— Жаль, она была симпатичная. Но вообще, я думаю, с этими турками все непросто. Вдруг заявляются братья и — член отрывают.

— Ее брату тогда было четыре года или пять, так что дело все же не в этом… Не знаешь, как мне ее найти?

— Ты не пробовал спросить у ее родителей?

— Турки, ну ты знаешь…

— А…

На губах скабрезная ухмылочка: дескать, он меня вычислил, экзотики мне захотелось.

— Может, тебе стоит попытать ее подружку. Сейчас посмотрю…

Он поднимается и идет к шкафчику у двери. Открывает дверцу, шкафчик забит, бумаги падают на пол: счета, листы А4, исписанные синими чернилами.

— Вот. Наш школьный альбом.

Это зеленый альбом с фотографиями учеников нашей гимназии.

Он проходит мимо холодильника, берет еще два пива и протягивает мне альбом.

Альбом потрепанный, похоже, его хорошенько полистали.

— Амина очень дружила с Марией из нашего класса. Если они до сих пор общаются, у Марии должен быть ее телефон. Но ты же знаешь девчонок, может, они теперь друг друга ненавидят…

Я листаю альбом. Потом закрываю его.

— Можно, я возьму его с собой?

— Не хотел бы его отдавать, могу записать для тебя адрес.

— Спасибо, но я хочу посмотреть фотографии, столько времени прошло.

— Да смотри на здоровье, у нас куча времени.

— Можно мне взять его, ну пожалуйста. Я верну.

— Мне бы не хотелось с ним расставаться.

— Да брось…

— Нет… я люблю его иногда полистать.

— Я все же его возьму.

Он смотрит на меня, словно не вполне понимая, что происходит.

— Ты шутишь…

— Я беру его.

Он встает с кресла и тянется за альбомом. Я толкаю его в грудь, он падает обратно в кресло. Пытается протестовать:

— Я…

— Я беру его. Все ясно?

Встаю, благодарю за пиво, за гостеприимство, извиняюсь, что не могу задержаться. Беру альбом с собой и оставляю Дэвида в кресле.

Вернувшись в квартиру, я усаживаюсь с сигареткой на балконе и листаю фотоальбом. Многих узнаю, тех, кто ходил в младший класс, девочек, которых я считал симпатичными. Дохожу до своего класса. На фотографии я говорю что-то парню, стоящему рядом ниже. На мне джинсы и темная кофта с капюшоном. Я выгляжу очень молодо, все выглядят очень молодо. Я думал, мы были старше. Теперь у них взрослая работа, они учатся в университетах, у некоторых, наверное, дети есть. Много воды утекло, но я не чувствую, что стал старше. Если бы я сейчас пошел в гимназию, все бы там стояли, смеялись, курили и говорили о несданных домашних заданиях, о выпивке и новых дисках. Сидели бы за столами, пытались списать задание, до того как начнется урок, или тискались втихаря. Я бы подошел, сказал: привет; и меня бы похлопали по плечу: где ты был? Просто приболел немного, ничего страшного. Все бы пошло по-прежнему. Я боялся бы переборщить с прогулами, боялся бы экзаменов. Сидел бы в классе, смотрел на девочек, рисовал рыбок в галстуках и шляпах, шептался бы с одноклассниками.

Дохожу до фотографии класса Амины. Двадцать с лишним человек стоят в три ряда, и слева с краю — учительница. Дэвид — второй справа вверху, у него длинные волосы, на нем футболка с группой Soundgarden, он украдкой делает неприличный жест, что, видно, ускользнуло от внимания фотографа. Амина сидит в первом ряду. Она тоже выглядит моложе, чем мне казалось, просто большая девочка. Как часто, лежа привязанным, когда все тело болело, я пытался воссоздать в памяти ее лицо. Я начинал с волос, пробовал представить себе, какого они точно цвета. Коричневатого, каштанового с рыжеватым отливом. Не один тон, а несколько, переливающиеся, не крашеные, длиною до плеч. Когда мне удавалось представить себе волосы, я начинал чувствовать аромат ее шампуня, который на самом деле мне довелось обонять всего несколько раз, и тогда это было не важно. Затем я двигался вниз. Лоб, кожа, оттенок которой, за недостатком лучшего определения, я называю миндальным. Не очень темная, но не такая, как у обычных датских девушек. Здоровый матовый оттенок, без блеска, какой бывает у многих девочек-подростков. Нос — ни большой, ни маленький. Намек на ямочку на подбородке. Уши, скромные золотые сережки-винтики, иногда — жемчужные. Полные губы, я помню их улыбающимися. И наконец — глаза. Доверчивые. И все же в них было что-то, не поддающееся определению, будто она что-то знала. Маленькая тайна, которую она в себе носила, в то же время не создавая между собой и другими иронической дистанции. Глаза — самое сложное. Живые глаза. Если бы я был художником, думаю, я никогда не смог бы передать их достаточно верно.

Я всегда был уверен, что чего-то не хватает. И проклинал себя за то, что мало смотрел на нее, когда ходил в школу. Что не удосужился потратить время на то, чтобы как следует изучить ее лицо, составить карту, чтобы ни в чем не сомневаться.

Я нахожу на фотографии Марию. Это не сложно: она сидит в первом ряду, смеется и держит табличку с надписью «3 в». Я помню ее со школы, потому что она всегда ходила с Аминой, иначе я бы ее забыл. Фотография черно-белая, но я помню, что Мария светло-русая. При желании можно назвать ее симпатичной, но она не была ни красивой, ни некрасивой. Она выигрышно смотрится на фотографии, потому что молода и смеется, у нее большая грудь, смело вырисовывающаяся двумя холмиками на вязаной кофте.

Я звоню по номеру под именем Марии, адрес — какая-то улица в Херлеве.

После двух гудков трубку снимает женщина, наверное ее мать; судя по голосу, ей где-то за пятьдесят.

— Это Дэвид, я учился с Марией в гимназии.

— Дэвид…

На другом конце линии пауза. Затем она спрашивает с изрядной долей скепсиса в голосе:

— Это который длинноволосый?

Я вежливо смеюсь. Ха-ха-ха, как продавец телефонов.

— Да, у меня были длинные волосы.

— Ну да, следил, наверное, за модой-то.

Судя по тону, она думает, что задала смешной вопрос. Считает, ей позволительно подшучивать над молодежью.

— Так ты постригся или они у тебя теперь до колен отросли?

— С волосами пришлось расстаться. И с серьгами тоже. В банке этого не любят.

— А, так ты теперь работаешь в банке? Наверное, интересно….

Она произносит это без тени иронии.

— На самом деле, да. Я занимаюсь кредитами, так что все время что-то новое происходит.

— Это здорово. А чем я могу тебе помочь, Дэвид?

— Да мы тут хотим собраться, наш выпуск, и я подумал, у вас наверняка есть адрес Марии, мы ей пошлем приглашение.

— Ну разумеется, конечно… Приятно, наверное, будет встретиться. Это вы здорово придумали.

— Да, нам тоже нравится.

Она дает мне адрес, я записываю.

— Может, вы нам и телефон дадите, мы собираемся обзвонить всех и убедиться, что приглашения дошли. Жалко, если кто-то пропустит встречу.

— Да, конечно, конечно.

Она диктует, я записываю. Говорит, что у Марии есть мобильный, но она не помнит номера. Советует приготовить для праздника канапе из сыра, и мы вежливо прощаемся.