Чтение онлайн

В Нью-Йорке, если приглядеться, довольно много всевозможных затей и затейливых возможностей. Может быть, я рискну не становиться грузчиком или доор-меном [привратником, швейцаром]. Есть всякие соображения…

На всякий случай прилагаю расписку.

РАСПИСКА

Мною, Довлатовым С. Д. получено от Карла Проффера 100 (сто) экземпляров «Невидимой книги». Для розничной продажи. Обязуюсь через три месяца выслать 350 долларов, или меньшую сумму плюс — соответствующее количество нераспроданных экземпляров.

С. Довлатов.

Игорь, машинку мою поломали в самолете. Я ее кое-как починил. Но плохо. Отсюда — грязь.

Если моя просьба смехотворна, объясните коротко. Спасибо. Всех обнимаю.

[…]

P.P.P.P.S. Если ответите в течение недели, то по этому адресу Flashing. Если позже, тоже по этому, все дойдет.

С.

Довлатов — Ефимову

22 марта 1979 года

Дорогой Игорь!

Извините, что обращаюсь под копирку. Сразу же перехожу к делу. В Америке создается новая газета. Вероятно, я буду иметь к ней отношение. Возможные скептические доводы мне известны. Я их долгое время разделял. Что же меня убедило в практической целесообразности этой затеи? В чем индивидуальность новой газеты? Каковы деловые предпосылки?

Нынешние русские газеты обращены к эмиграции вообще. В поле их зрения — Россия, главным образом. Новая газета обращается к третьей эмиграции. К людям, приехавшим навсегда. Пытающимся найти свое место в амер. жизни. В поле зрения новой газеты — Америка. И амер. проблемы. Чем и определяется характер газеты. Характер — в основном — деловой. Юридические консультации всех направлений. Социальные рекомендации. Описание амер. структуры. Трудоустройство. Жилье. Правовая сторона. И так далее. Будет и политика, и культура, и спорт. Политика в нормальном среднем русле «РМ» и «НРС». Культура — с тенденцией к юмору (наиболее демократическая форма). Реклама и проч.

Читатели здесь есть. Неудовлетворенность русской прессой огромная.

Деньги на издание есть. Дают богатые американцы. Уже работают амер. лоэр [юрист, адвокат] и бухгалтер. Есть бизнес-менеджер, американец. Все это очень серьезно, я даже удивился. Разумеется, деловой стороной занимаюсь не я.

О чем я прошу и умоляю?! Пришлите что-нибудь свое. Бесплатно. Полгода мы работаем бесплатно. В дальнейшем предполагаются гонорары.

Пришлите что-нибудь. Я обращаюсь лишь к тем, у кого нет бездарных вещей. Обратитесь к талантливым знакомым. Настоятельно прошу. Мы обещаем вводку с очень лестной характеристикой. Если это фрагмент, укажем:

«Целиком выходит там-то…» Или готовится к печати. Если это кор. рассказ, то — «Из сборника такого-то…» Тоже — о стихах… Буду очень ждать. Все меня считают легкомысленным, и правильно. Но сейчас я действую очень трезво, увидите. Не откликнитесь — запью!

Буду очень ждать. Объем — как можно больше. Но благодарю и за одну страницу.

Газета будет выходить на 24 полосах. (На меньший объем американцы не дают капусты.) Раз в неделю. Условное название — «Новый американец». Первый номер — через 1,5 месяца. Жду!

Ваш С. Довлатов.

P.S. «Записные книжки писателя» — это не я выдумал такое нахальство. Это — Поповский… У меня было просто «Записные книжки».

P.P.S. Мне тут позвонил человек, фамилия — Любин. И сказал: «Я писатель Любин. Из Ленинграда. Вы меня знаете?». Я сказал: «К сожалению нет». А он говорит:

«Да, вы могли меня не знать. Потому что я писал очень серьезную прозу…»

Целую. С.

P.P.P.S. Бабка Нора все вспоминает Наташу.

С.

Ефимов — Довлатову

24 марта 1979 года

Дорогой Сережа! О делах:

1. Сегодня же отправляю запрос Горбаневской по поводу Марининой рецензии. Если в «Континент» не попала, пошлем Седых.

2. С Карлом говорил. Он с приветливо-виноватым видом сказал, что если Вы в силах ждать как минимум 18 месяцев, то присылайте. У Ардиса планы, действительно, непомерные, и втискивать что-то новое он будет только в исключительных случаях.

3. Адрес переводчицы Вашей (главной из двух):

Katherine O'Connor, Foreign Languages, Boston University, Boston Mass 02215. Думаю, теперь, после выхода «Инвизибл бук» («Невидимая книга» по-английски] Вы вполне можете подбивать ее (их) на новые труды и вместе искать места для публикаций.

4. Литературный Нью-Йорк я немного знаю. Любина и Скачинского сделал своими врагами — послал им отказ Ардиса за своей подписью и со своими мягчайшими! — объяснениями. Любин после этого прислал Карлу письмо, каких я и в «Звезде» от отвергнутых графоманов не получал.

5. «Невидимая книга» существует уже и в твердой обложке, скоро пришлю.

О нашей жизни:

Все хорошо, просто замечательно, если не считать того, что все Ваши героические возгласы в Вене — готов болванки катать на заводе! — оказались пророческими в отношении меня. Если не болванки, то ящики с книгами таскать, паковать бандероли, отвозить почту — это примерно половина рабочего дня. Вторая половина — работа на наборной машине. Где-то в промежутке — 10 минут собственно редакторской работы. Обсуждение с Карлом разных текущих проблем. (Сказать к его чести, он делает то же самое, плюс огромный объем деловой переписки, возни со счетами, головоломной бухгалтерии с налогами.) Пишу Вам об этом по секрету, потому что Вы один из немногих, кто может поверить, что мне это действительно по душе, что я просто истосковался по такому вот разумному, эффективному, понятному мне, реальному делу. Но для очень многих — как уехавших, так и оставшихся — это будет лишь поводом для злорадства. Не хочется.

О Вашей жизни:

Судя по Вашим письмам (а порой — и по отсутствию их) — дело неладно. Всегда грустно слышать о Ваших Бахусовых подвигах, а когда к этому добавляются еще сердечные горести и семейная смута — совсем нехорошо. Хочется влезть на кафедру и закатить проповедь часа на три. Да не поможет, это ясно. Разве что одно можно сказать: в этом полушарии красивых оправданий и извинений у нас всех остается гораздо меньше, чем было в

Ленинграде.

Всего Вам доброго, Сережа, сердечный привет родным, от Марины — тоже.