Письма к тебе
Шрифт:
Мальчишка растворился в толпе, а Чарли приземлилась в ближайшем кафе и заказала чашку чая. Надо было обдумать, что делать дальше. В доме сейчас, наверное, полно людей. Людей, которых она не видела много лет, да и не знает, откровенно говоря. От этой мысли ноги пронзило сотней мелких иголочек. Чарли устало потёрла глаза. Сидя в придорожном кафе, среди туристов, она, как никогда, осознавала, что стала, а может, и всегда была абсолютно чужой в этом уютном старинном городе. Она не жила здесь много лет, а сейчас… Как все эти люди посмотрят на её появление? Что скажут? Или же традиционно проигнорируют её скромную персону, одним взглядом давая понять, что сплетни уже запустили в мир свои мощные щупальца? Руки сами собой потянулись к телефону.
– Нужна гостиница, – пальцы ловко вбили запрос в поисковую строку. – А завтра посмотрим.
Свободная комната с видом на живописный сад нашлась в отеле «Бёрнсайд». Чарли сделала последний глоток и отправилась по указанному адресу. Блуждая по узким мощёным улочкам, среди небольших аккуратных домиков, расчерченных, словно по линейке, деревянными балками, она ощутила незнакомое тёплое чувство, щемящую тоску по чему-то далёкому, но такому родному.
– Как хорошо было бы, если… – Чарли оборвала мысль, протянув руку к стеклянной двери с красивой золотой надписью «Отель “Бёрнсайд”», увенчанной четырьмя звёздами.
Мелодично звякнул колокольчик. Сотрудник за стойкой регистрации вскочил с места и приветливо улыбнулся новой посетительнице.
– Добрый день, мисс! Могу я быть полезен?
– Да… – Чарли запнулась. – Я… бронировала комнату час назад. Шарлотта Сторм.
– Одну секунду… – парень уставился в экран компьютера. – Есть бронь на ваше имя. Паспорт и код, пожалуйста.
Девушка предоставила данные, оплатила проживание на несколько суток и поднялась в номер. Уютная небольшая комната со всеми удобствами. Шкаф, столик, широкая мягкая кровать и крохотный балкончик, выходящий в чудесный сад, раскрашенный всеми оттенками осени. Как же хорошо и тихо!
Она постояла на балконе, вдыхая влажный, пряный осенний воздух. Разобрала вещи, приняла душ и села на кровать. Под рукой зашелестела бумага. Газета, приобретённая утром у колоритного мальчишки, всё ещё была при ней. Повинуясь мимолётному порыву, Чарли взяла её в руки и раскрыла разворот. Взгляд мгновенно уткнулся в чёрную рамку некролога. Короткая печальная заметка:
«С прискорбием сообщаем, что вчерашним утром мир покинул Генри Джозеф Сторм – прекрасный человек, известный каждому из нас.
Генри родился и прожил в Стратфорде всю свою жизнь и, поистине, был подлинной душой нашего города, другом каждому, кто был с ним знаком. Он никогда никому не отказывал в помощи, делился своим опытом и знаниями с юным поколением. Из его мастерской выходили настоящие профессионалы своего дела, безмерно уважавшие своего учителя. Генри Джозеф Сторм навсегда останется в наших сердцах человеком с большой буквы. Достойной фигурой Стратфорда-на-Эйвоне.
Поминальная служба состоится в церкви Святого Иоанна в двенадцать часов пополудни. Пожелаем светлого пути чистой душе».
Чарли, не мигая, смотрела на текст, пока не поняла, что буквы расплываются перед глазами. «Друг»… «душа города»… «делился опытом». Всё это о нём, о её отце… О человеке, который так и не дал ей самого главного – ощущения родного дома. Зачем она здесь? Почему не наняла агента, который бы занялся делами наследства и продажей имущества? Зачем собирается на похороны? Зачем ищет этой последней встречи? В груди стало нестерпимо горячо, голову стиснуло стальным обручем. Нет… кажется, сегодня слезам всё же стоит дать выход. Самое время… Сейчас самое время…
Глава 4
– Однажды Генри сказал мне: «Сандерс, зачем ты каждый день таскаешь с собой этот чемодан?» Я ответил: «Там всё самое важное, Генри!» Он посмотрел на меня, ну, знаете, как он умел, усмехнулся и через неделю привёз мне этот волшебный агрегат. Десять минут, и я на работе со всем своим барахлом! Я назвал его – чудо-велосипед имени Генри, мать его, Сторма.
Худощавый мужчина с непомерно длинными руками, сжал узловатые пальцы в кулак и махнул им в воздухе. Все присутствующие тихо засмеялись.
– Да, отличный был парень, Генри! – пробасил полный мужчина с густой бородой и старомодными бакенбардами.
– Рано… рано ушёл… – послышался чей-то тихий вздох.
– Шарлотта, скажешь что-то об отце?
Чарли не успела рассмотреть говорившего, которому принадлежала эта гениальная идея. Она подняла голову и наткнулась на множество любопытных взглядов, устремлённых на неё. Желудок болезненно скрутило. Они что, серьёзно? Стоят тут и травят эти забавные истории… Она тоже должна придумать что-то забавное? Но люди продолжали молча взирать на неё в ожидании, поэтому, прочистив горло, Чарли бесцветным голосом произнесла:
– Мой отец… Он… любил подавать к основному блюду запечённую спаржу… на Рождество.
Повисла неловкая пауза, где-то о блюдце звякнула ложка. Чарли опустила глаза, прошептала извинения и вышла на задний двор. Там плюхнулась на небольшую обшарпанную скамейку в тени вечнозелёного самшита и зажмурилась, делая глубокий вдох.
Утром, замерев у дверей церкви, она несколько раз порывалась уйти, но всё же вошла внутрь и скромно встала в самый отдалённый угол. В душе плескался гремучий коктейль из чувств и эмоций, но с виду она словно окаменела.
– Шарлотта, детка, – её окликнула полноватая седая женщина в чёрном пальто, – как ты изменилась…
– Здравствуйте, миссис Стивенс, – девушка сразу узнала помощницу отца по хозяйству.
Именно она готовила вкусные блюда к приезду Чарли.
– Как поживаете?
– Неплохо, дорогая, неплохо, – миссис Стивенс на секунду замолчала. – Молодец, что приехала.
– Я должна была приехать раньше… – голос сорвался.
– Ну, что теперь говорить. Генри, знаешь ли, тоже был знатным бараном, – женщина взяла Чарли под руку и потянула вдоль прохода. – Идём, сядем вон там.