Чтение онлайн

Начало августа 1825 г. Петербург

У Амальи Ивановны я не успел быть, друг мой. Завтра буду непременно. Посылаю тебе "Ипсибое". Прочти; ежели достанет терпенья. Скажи мне о твоем здоровье. Какова ты? Все ли грустна, все ли на нашем нёбе не разгуливается? Когда-то мы будем счастливы! Николай, Анна Александровна и Баратынский {1} тебе кланяются. Я с Баратынским только о тебе и говорю. Прости, ангел мой, до завтра. Целую тебя. Люблю тебя более и более.

Твой Дельвиг.

Начало августа 1825 г. Петербург

В феврале месяце брат твой прислал свои сочинения для переписки {1}; в конце апреля месяца {2} он мне дал, по особенной моей просьбе, свою черную тетрадь: думал ли он, что ты должен будешь переписывать с этой черной тетради, или нет?

Первая половина августа 1825 г. Петербург

Посылаю тебе, душа моя, записки Франклина {1}. Этот философ мною любим с младенчества. Он из числа тех, с кем мне приятно воображать мою Сониньку. Беседуй с ним, как с моим добрым другом. – Пришли мне обратно негодного маркиза Д'Арленкура и табакерку, которую, ежели не потерял, верно, оставил у тебя. Дашков тебе кланяется, он обещает доставить тебе последние записки г-жи Жанлис {2}. Будь здорова, мой ангел. Целую тебя, люблю тебя, умираю от скуки. Доживу ли до понедельника, до счастливого пятого часа.

Твой Дельвиг.

11 августа 1825 г. Петербург

Посылаю тебе, милая Сонинька, 12-ю часть сочинений г-жи Котэн. Ничего нет лучше. Поищу однако же. Что твое здоровье? Душа моя, я тебя нынче не увижу. Думай обо мне. Вчера я бы мог еще посидеть у тебя, Баратынский едет только теперь. Еду к нему. Прощай, моя радость, люби твоего друга. Пишу к тебе рано и посылаю эту книгу для того, чтобы застать тебя дома. Кланяйся Амальи Ивановне. Напиши мне что-нибудь. Хоть посмотрю на черты руки твоей.

Конец сентября 1825 г. Петербург

Целое утро ездил и сейчас опять пойду, милый друг мой: ужасно трудно найти что-нибудь похожее на квартеру. В сумерки возвращусь домой, прочту несколько раз письмо твое и пойду советоваться к Амальи Ивановне. Как я успокоюсь, когда бог поможет мне отыскать порядочный приют для моей Сониньки. Когда-то одна любовь только будет наполнять твоего друга? Анна Александровна и Николай тебе кланяются. С нетерпением желают видать тебя. Завтра еще поутру я уведомлю тебя о удаче моих поисков. Не ходила ли твоя Ненила? Пришли мне ее известия. Каково здоровье Михаила Александровича? Каково твое? Будь здорова, мой ангел! Ты знаешь, как мне тяжело и здоровую не видать тебя целый день. Прощай, моя люба, обнимаю и целую тебя. Думай о твоем Дельвиге, люби его, сколько он тебя любит.

Весь твой

– Д.
–

Не пишу больше по очень важной причине. Боюсь заставить тебя долго ждать и не воспользоваться светом.

Конец сентября 1825 г. Петербург

Объездил целый Петербург и нашел почти все то же, что ты знаешь, мой милый друг. На Грязной улице {1} две квартеры грязные и сырые. Ежели хочешь их видеть, можешь из любопытства, чтобы узнать, какие хозяева домов скоты. Они по правую сторону от Амальи Ивановны в нижних этажах, на всей улице только и есть два объявления. В Троицком переулке в доме Кривоносова, в нижнем этаже до 1-го октября занята. Посмотри ее с Амальей Ивановной и решись, ежели понравится. На всей Литейной и Владимирской ни одной нет. У Синего моста квартира Егермана, которую ты видела, не занята, и, мне кажется, хозяин склонен сделать уступку. У Гурьева отделывается, и ты можешь посмотреть ее. Я даже в Коломне искал, и все понапрасно. Поговори с доброй Амальей Ивановной, посмотри квартеру в Троицком переулке и Гурьева дом и решительно скажите ваше мнение. Мне везде будет приятно, где моя Сонинька захочет жить и смотреть на меня весело. Целую тебя, душа моя. Твой.

Посылаю тебе ноты моих кудрей {2} и трагедии. Адельсин очень хорош, я два раза прочел его.

30 сентября 1825 г. Петербург

С помощью Амальи Ивановны я квартеру нашел, и прекрасную. Красить нечего, она чиста, как игрушечка, и в ней будет стыдно не жить опрятно. Она в большой Милльонной в доме г-жи Эбелинг в третьем этаже. В пятом часу буду у тебя, жизнь моя, и расскажу все подробно. Целует тебя твой

Дельвиг.

Вторник.

10 октября 1825 г. Петербург

Почтеннейший Василий Иванович, посылаю вам две пьесы Федора Николаевича {1}. Они выдержали цензурные испытания и оказались безгрешны. Но друзья {2} мои – увы! Разве вас он послушает, а мне никак не удалось оправдать их. Он стоит на своем, уверяет, что они развратны и соблазнительны, да и полно. Нельзя ли прибегнуть к просвещенному покровительству министра. Нынче апелляция от авторов, кажется, принимается и иногда бывает не бесплодна, впрочем, в руце ваши предаю поэтический дух мой. Похлопочите лучше о вашей статье {3}, а с Красовским мы как-нибудь да сочиним для вас идиллию. Будьте здоровы и любите

Дельвига.

10-го октября

1825 года.

Середина октября 1825 г. Петербург

Каково твое здоровье, милая Сонинька? Как ты провела вчерашний день? Спокойно ли? Когда-то будет пятый час? Хочу видеть мою душу, мою голубочку. Анна Александровна подарила нам племянницу Прасковью Николаевну {1}. Николай уже находит сходство в ней с матерью. Я ищу ей жениха. Человеколюбие у ней врожденное чувство: она плачет, когда при ней никого нет, и спокойна при людях. – Д'Арленкур не только что скучен, он и вор: под полою "Ипсибое" я нашел твой серебряный ножичек. Целую тебя, моя милая люба, прости до после обеда.

Весь твой Дельвиг.

Середина октября 1825 г. Петербург

У Амальи Ивановны я был, моя милая Сонинька, она обещала похлопотать. Мы с ней уговорились об уборке квартеры. Нынче Николай со мной ездил туда, ему очень понравились наши комнатки. Мы их размерили и завтра поедем покупать мебели. Между тем вставятся зимние рамы и вымоются полы и печки. С моей стороны все пойдет хорошо, друг мой, и в недели полторы все будет готово. Будь здорова и не грусти, моя добрая люба. Мне больно воображать тебя печальной. Я думаю, ты лучше меня знаешь адрес твоего брата, я к нему никогда не писывал и тебе ничего подобного не говорил. Пиши ему, душа моя, и скажи от меня побольше хорошего. Увидеть ли мне завтра мою Софью? Господи, не оставь меня. Мне так скучно, так скучно, Сонинька, как только можно скучать человеку. Анна Александровна тебе кланяется, Николай тоже и Шретер, повстречавшая меня на Невском проспекте. Прости, друг мой, целую тебя и благодарю за твое милое письмо, оно несколько оживило твоего

Дельвига.

Теперь другой книги нет, достану на днях.

Середина октября 1825 г. Петербург

Милая Сонинька, графиня Прасковья Петровна просит тебя, не можешь ли ты быть у нее завтра в одиннадцать часов и одна. Ей нужно с тобой видеться и поговорить о нашей свадьбе. Употреби ради любви моей все старания исполнить ее желание. Прощай, душа моя, да постарайся о свидетельстве. Целую тебя, моего ангела.