Письмо, ведьма и кольцо

John Bellairs

THE LETTER, THE WITCH, AND THE RING

Печатается с разрешения наследников автора и литературных агентств Baror International, Inc. и Nova Littera SIA.

– Нет, нет, нет, НЕТ! Ни за что не надену эту дурацкую форму! – возмущалась Роза Рита Поттингер. Она стояла в одном исподнем посреди спальни и гневным взором прожигала мать, которая держала в руках только что отутюженную форму девочек-скаутов.

– Ну и что мне тогда делать с этими вещами? – утомленным голосом спросила миссис Поттингер.

– Выкинуть! – крикнула Роза Рита. Она выхватила из рук матери форму и швырнула ее на пол. На глазах у девочки выступили слезы. Щеки вспыхнули красным. – На пугало натянуть! Да что угодно! Мама, запомни раз и навсегда: я не пойду ни в какие скауты, не собираюсь прозябать в лагере Китчитти-Киппи, жарить зефир и распевать веселые песенки! Все это проклятое лето я проведу с ракеткой, буду играть в теннис со стеной, пока не посинею… посинею и… – запал Розы Риты иссяк, она закрыла лицо руками и расплакалась.

Миссис Поттингер обняла дочь и усадила ее на кровать.

– Ну, будет, будет, – сказала она, похлопав Розу Риту по плечу. – Не все так плохо…

Девочка убрала ладони от лица. Резким движением она сняла очки и сквозь слезы посмотрела на мать.

– Еще как плохо. Хуже некуда. Просто кошмарно! Я хотела все лето отлично провести с Льюисом, а теперь оказывается, что он уезжает в дурацкий скаутский лагерь. И уезжает до самого учебного года, а я все лето просижу в этом дурацком городе, где нечего делать, вообще нечем заняться!

Миссис Поттингер вздохнула.

– Что ж, может быть, найдешь себе другого кавалера.

Роза Рита надела очки и смерила мать недовольным взглядом:

– Мама, сколько раз тебе объяснять? Льюис мне не кавалер, он мой лучший друг. Раньше я так же дружила с Мэри Галлахер. Не понимаю, почему с ним должно быть по-другому. Только потому, что я – девочка, а он – мальчик?

Миссис Поттингер снисходительно улыбнулась дочери:

– Ох, дорогая. Тут и правда все по-другому, и тебе пора это понять. Льюису двенадцать, а тебе тринадцать. Нам с тобой надо бы об этом поговорить.

Роза Рита отвернулась к окну и посмотрела на муху, которая с жужжанием перебиралась от одного угла рамы к другому.

– Мам, я не хочу ни о чем говорить. Хотя бы не сейчас. Оставь меня в покое.

Миссис Поттингер пожала плечами и поднялась.

– Хорошо. Как скажешь, Роза Рита. Кстати, а что ты подаришь Льюису на прощание?

– Купила настоящий бойскаутский набор для розжига, – угрюмо ответила Роза Рита. – И знаешь что? Надеюсь, он сам себя подожжет и получит ожоги третьей степени.

– Ну же, Роза Рита, – усовестила дочь миссис Поттингер. – Ты ведь ничего такого на самом деле ему не желаешь.

– Правда? Послушай-ка, что я тебе скажу, мам…

– Я пойду, – перебила девочку миссис Поттингер. Ей не хотелось выслушивать еще одну гневную тираду: она боялась, что и сама взорвется.

Миссис Поттингер вышла из комнаты и аккуратно закрыла дверь. Роза Рита осталась одна. Она упала на кровать и снова расплакалась. Когда слезы кончились, девочка поняла, что легче ей не стало. Наоборот, теперь было хуже. Роза Рита поднялась и оглядела комнату в поисках чего-нибудь, что подняло бы ей настроение.

Можно взять бейсбольную биту, пойти на спортивную площадку и поотбивать мячи. Обычно от этого становилось лучше. Роза Рита открыла шкаф, и ее снова захлестнуло волной печали. На крючке висела черная шапочка. Девочка носила ее уже много лет, но теперь шапочка казалась нелепой.

Уже полгода шапка висела в шкафу и собирала пыль. А сейчас при виде когда-то любимой вещи Роза Рита снова расплакалась.

Что с ней такое? Роза Рита многое отдала бы за то, чтобы это узнать. Может, дело в том, что ей тринадцать? Она больше не ребенок, она подросток. Осенью ей идти в седьмой класс. Седьмой и восьмой классы – уже средняя школа.

Занятия у учеников средних классов проходили в большом здании из черного кирпича, которое располагалось недалеко от старшей школы. Шкафчики для вещей там висели в коридоре, как у старшеклассников. Был отдельный спортзал, где по субботним вечерам устраивали танцы. Розе Рите не хотелось ходить на дискотеки. И на свидания не хотелось, ни с Льюисом, ни с кем-нибудь другим. Ей хотелось остаться ребенком. Она бы с радостью продолжала играть в бейсбол, лазать по деревьям и собирать с лучшим другом модели кораблей. Роза Рита ждала седьмого класса примерно с тем же нетерпением, что и похода к зубному.

Она закрыла шкаф, повернулась и заметила свое отражение в зеркале: высокая, худая, невзрачная девочка, в очках, с непослушными темными волосами. «Нужно было родиться мальчишкой», – подумала Роза Рита. У невзрачных пареньков меньше проблем, чем у невзрачных девчушек. Они могут ездить в лагеря для бойскаутов, куда девочкам нельзя. Могут пойти вместе потренироваться отбивать мяч, и никому это не покажется странным. Им не нужно было по воскресеньям надевать в церковь нейлоновые чулки, плиссированные юбки и накрахмаленные блузки. «Вот у мальчишек жизнь так жизнь», – думала Роза Рита. Но она родилась девочкой, и тут уже ничего не изменить.

Роза Рита подошла к аквариуму и насыпала корм золотой рыбке. Потом принялась свистеть и танцевать. Погода на улице была чудесная. Светило солнце. Соседи поливали лужайки, дети катались на велосипедах. Может, если она бросит думать о своих проблемах, они исчезнут сами. Возможно, лето пройдет вполне неплохо.

Вечером Роза Рита собиралась на прощальную вечеринку к Льюису. Ей не хотелось идти, но отказаться было нельзя. Все-таки они с Льюисом лучшие друзья, и обижать его Роза Рита не собиралась, хотя он и уезжает в лагерь, оставляя ее совсем одну в это ужасное лето. Льюис жил в большом старом доме на Хай-стрит с дядей Джонатаном, волшебником. А их соседка, миссис Циммерманн, была ведьмой. Ни Джонатан, ни миссис Циммерманн не бегали по округе в черных мантиях, размахивая волшебными палочками, но заклинания творить умели.