Шрифт:
Глава 1
1
Я с хорошей скоростью покрывал расстояние на пути в Западные области. Дорога была пустынна и только время от времени фары встречных машин слепили мне глаза. Миновав Хонитон, я съехал с дороги, выключил двигатель и закурил сигарету. Я не хотел появляться на ферме в столь неприлично ранний час, и, кроме того, мне было о чем подумать.
Говорят, что, подслушивая разговоры других, никогда не услышишь ничего хорошего о себе. С логической точки зрения это утверждение довольно сомнительно, но мой личный опыт определенно не смог его опровергнуть. Не то чтобы я подслушивал намеренно — это была одна из тех случайных ситуаций, попав в которую вы не сможете выйти из нее с достоинством, — так что мне оставалось только стоять и слушать про себя такие вещи, которые я бы предпочел не слышать никогда.
Это случилось днем раньше на вечеринке, одном из обычных для легкомысленного Лондона полуимпровизированных сборищ. Шейла знала человека, который знал человека, который все организовал, и захотела туда поехать, и мы поехали. Дом был расположен в той части Голдерс Грин, которую обычно называют Хампстед, и наш хозяин был типичным представителем золотой молодежи. Он работал в компании звукозаписи и кроме того занимался автогонками. Его разговор сводился к болтовне о Маршале Маклюгане и Бренде Хатчере, что сильно давило на барабанные перепонки. Я не знал его лично, так же как и Шейла, — вот какого рода была эта вечеринка.
Гости один за другим оставляли свои пальто в обычной спальне, а затем дрейфовали по комнатам со стаканом теплого виски, предаваясь пустой болтовне и отчаянно пытаясь наладить человеческий контакт. Большинство людей были мне совершенно незнакомы, хотя, по-видимому, они все знали друг друга, что создавало определенные трудности для постороннего. Я пытался уловить смысл словесных стенограмм, которыми здесь обменивались в ходе разговоров, и довольно скоро мне стало скучно. Но Шейла, кажется, вполне освоилась с обстановкой, и почувствовав, что мы останемся здесь надолго, я вздохнул и налил себе еще выпить.
К середине вечера у меня кончились сигареты, а вспомнив, что в кармане моего пальто осталась еще одна пачка, чтобы ее взять, я прошел в спальню. Кто-то убрал с кровати все пальто и свалил их в кучу на пол за большой ширмой, сделанной в авангардистской манере. Я пытался среди них раскопать свое, когда в комнату вошел кто-то еще.
Женский голос сказал:
— Парень, с которым ты пришла, достаточно скучный, не так ли?
Я узнал голос, принадлежащий Элен Не-помню-как-ее, блондинке, слывшей душой вечеринок. Я залез в карман своего пальто и нашел там пачку сигарет, а затем замер, услышав, как Шейла ответила:
— Да, он такой.
Элен сказала:
— Не могу понять, что ты с ним возишься.
— Я и сама не понимаю, — ответила Шейла и засмеялась. — Но он мужчина, которого легко иметь под рукой. Всякой девушке нужен кто-то, кто мог бы ее сопровождать.
— Ты могла бы выбрать и кого-нибудь поинтересней, — сказала Элен. — Это просто какой-то зомби. Чем он занимается?
— Ох, он что-то типа счетовода. Он не рассказывает про это. Маленький серый человек на маленькой серой работе. Я брошу его, как только найду что-нибудь более достойное.
Я замер неподвижно за ширмой, скрючившись в смешной позе. Услышав такое, я определенно не мог показаться им на глаза. Девушки прихорашивались за туалетным столиком, и до меня доносилась их приглушенная болтовня. Пару минут они поговорили о стилях причесок, затем Элен спросила:
— А что случилось с Джимми Как-его-там?
Шейла захихикала.
— Ох, он был слишком плотояден — находиться с ним совсем небезопасно. Хотя это по-настоящему волнует. Но в прошлом месяце его послали в командировку за границу.
— Не думаю, что своего нового кавалера ты тоже находишь волнующим.
— Ох, с Джемми все в порядке, — бросила Шейла небрежно. — С ним я могу не беспокоиться за свою добродетель. Подобная смена обстановки действует успокаивающе.
— Он случайно не педик? — спросила Элен.
— Не думаю, — сказала Шейла. В ее голосе чувствовалось сомнение. — Он никогда не проявлял подобных наклонностей.
— А со стороны обычно и не скажешь: многие из них прекрасно маскируются. У этой губной помады симпатичный оттенок — что это?
Они предавались женской бессвязной болтовне, в то время как я потел за ширмой. Казалось, прошел целый час, пока наконец они не ушли, хотя, возможно, это все длилось не более пяти минут, а когда до меня донесся звук хлопнувшей двери, я осторожно встал, выбрался из-за своего укрытия и, спустившись вниз по лестнице, присоединился к компании.
Я оставался там до тех пор, пока Шейла не решила, что уже поздно, и затем отвез ее домой. Я уже почти собрался продемонстрировать ей единственно возможным способом, что не являюсь педиком, но затем отбросил эту идею. Насилие не относится к моим способам приятного времяпрепровождения. Я подбросил ее до квартиры, которую она делила с двумя другими девушками, и сердечно пожелал спокойной ночи. Теперь мне нужно будет почувствовать очень острую потребность в человеческой компании, чтобы захотеть увидеть ее снова.
Маленький серый человек на маленькой серой работе.
Неужели в самом деле таким меня видят другие? Никогда раньше я особенно не задумывался над этим. До тех пор пока в бизнесе используются цифры, всегда будут существовать счетоводы, чтобы с ними разбираться, и эта работа никогда не казалась мне особенно серой, тем более после того, как появились компьютеры. Я не говорю про свою работу, потому что она и правда не является темой для легкого разговора с девушкой. Болтовня об относительных достоинствах компьютерных языков, таких, как АЛГОЛ или КОБОЛ, не сравнится по своему очарованию с тем, что спел Джон Леннон на своей последней пластинке.
Это что касается работы, а как насчет меня самого? Был ли я безвкусным и тусклым? Серым и неинтересным?
Вполне возможно, что так оно и есть — для других людей. Я никогда не был из тех, у кого, что называется, душа нараспашку, и вероятно, если судить с позиции современных нравов, я и в самом деле чересчур замкнут. Меня не увлекают «свингующие» аспекты Англии шестидесятых; это дешево, бессмысленно и временами по-настоящему отвратительно, и я могу обойтись и без них. Возможно, я и есть тот самый Джонни-шагающий-не-в-ногу.