Чтение онлайн

– Прости, – сказала Венди Мойра Энджела. – Я ведь это и раньше знала.

– Чепуха, – сказал Питер.

– А где ты живёшь?

– Второй поворот направо, а дальше прямо до самого утра.

– Какой смешной адрес!

– Ничуть не смешной, – заявил он.

– Я просто подумала, как же его написать на конверте?

Она тут же пожалела, что сказала про письма, потому что он ответил презрительно:

– Мне не пишут писем.

– Может, пишут твоей маме?

– У меня нет мамы.

У него не просто не было мамы. Ему мама и не была нужна. Он вообще считал, что мама человеку ни к чему. Но Венди стало его жаль.

– О, Питер, теперь я понимаю, почему ты плакал. – Она соскочила с кровати и подбежала к нему.

– Я совсем не поэтому плакал, – возмутился он. – А потому, что моя тень не хочет ко мне прилипать. И вообще я вовсе не плакса.

– Она что, оторвалась?

– Да.

Тут Венди увидела, что тень валяется на полу, такая сморщенная и жалкая. Ей стало жаль Питера.

– Какой ужас! – сказала она. Но тут же улыбнулась, потому что увидела, что он пытался приклеить её мылом.

«Вот мальчишка», – подумала она. К счастью, она сразу сообразила, что надо делать.

– Её следует пришить, – сказала она взрослым голосом.

– Что значит «пришить»?

– До чего ты необразованный!

– Ничего подобного.

– Ладно, сейчас всё сделаем, малыш, – успокоила его Венди. Хотя ростом он был ничуть не меньше её.

Она достала свой игольник и напёрсток и стала пришивать тень к ногам Питера.

– Учти, будет больно.

– Не заплачу, – сказал Питер.

Он стиснул зубы и терпел. Вскоре тень была крепко к нему пришита, хоть вид у неё и был немного помятый.

– Мне бы надо её сначала погладить утюгом! – задумчиво сказала Венди.

Но Питеру, как и всякому мальчишке, было на это наплевать. Он в дикой радости заскакал по комнате. Он уже забыл, что тень ему пришила Венди.

– Какой я умный! – вопил он. – До чего умён – ужас! – И он прокричал петухом.

Приходится признаться, что он был чудовищным зазнайкой.

Венди была поражена.

– Ты задавала! – воскликнула она. – А я, конечно, по-твоему, ничего не сделала?

– Ну, немножко.

– Ах так! Ладно. Я удаляюсь.

Она прыгнула в постель и закрылась одеялом с головой.

Он сделал вид, что уходит. Но это не помогло. Венди не выглянула. Тогда он сел на кончик кровати и похлопал по одеялу босой ногой.

– Венди, – сказал он ласковым голосом, – не удаляйся, не надо. Я просто такой. Я всегда кукарекаю, когда я собой доволен.

Она не вылезла из-под одеяла, но было видно, что она прислушивается.

– Венди, – продолжал Питер, – от одной девочки больше толку, чем от двадцати мальчишек.

Венди выглянула из-под одеяла.

– Ты честно так думаешь, Питер?

– Ага.

– Какой ты хороший! Тогда я опять встаю.

Она села с ним рядышком на краю кровати.

– Я даже подарю тебе поцелуй.

Питер не знал, что это такое. Он протянул руку ладошкой вверх.

– Подари.

– Ты знаешь, что такое поцелуй?

– Подаришь, так буду знать.

Венди не хотела его смущать. Она протянула ему напёрсток.

– Хочешь, я тебе тоже подарю поцелуй? – сказал Питер.

Венди слегка наклонилась к нему.

– Если ты хочешь…

Питер оторвал от своей курточки жёлудь, который служил ему пуговицей, и протянул Венди.

– Спасибо. Я буду носить твой поцелуй на цепочке.

Она прикрепила его к цепочке, которая была у неё на шее. И прекрасно сделала. Потом это спасёт ей жизнь. Венди знала, что, когда люди знакомятся, принято спрашивать, сколько им лет. Венди была воспитанной девочкой и любила делать то, что принято. Она спросила Питера, сколько ему лет, и вдруг поняла, что спрашивать было не нужно. У него сделалось такое лицо, точно он попал на экзамен и ему достался билет про неправильные глаголы, а он хотел, чтоб его спросили про Трафальгарскую битву.

– Не знаю, – ответил он с неохотой. – Но вообще-то я ещё маленький. Я, Венди, удрал из дома в тот самый день, как родился. – Питер понизил голос. – Я услыхал, как мама и папа говорили о том, кем я буду, когда вырасту и стану взрослым мужчиной. А я вовсе не хочу становиться взрослым мужчиной. Я хочу всегда быть маленьким и играть. Поэтому я удрал и поселился среди фей в Кенсингтонском парке.

Венди поглядела на него с восхищением. Питер отнёс его за счёт того, что он не побоялся удрать из дома. Но на самом деле её восхитило знакомство с феями.

Она стала сыпать вопросами, и это немного его удивило. Для него в феях не было ничего необычного, они надоедали ему, попадались под ноги и так далее. Но вообще-то он их любил. Он рассказал Венди, как они впервые появились.

– Понимаешь, когда родился первый ребёнок на свете и он в первый раз засмеялся, то его смех раскатился на тысячу мелких кусочков и из каждого появилось по фее. И так было задумано, чтобы у каждого ребёнка была своя фея.

– Так и получается?

– Нет, ребята уж очень умные стали, чуть подрастут – и уже не верят, что на свете есть феи. А стоит только кому-нибудь сказать: «Глупости, нет никаких фей», – как одна из них тут же падает замертво.

Ему надоело говорить о феях. Он прислушался. Его удивляло, что Динь-Динь до сих пор ни разу не подала голоса.

– Не понимаю, куда она подевалась. Динь, где ты?

У Венди забилось сердце.

– Питер, – закричала она, хватая его за руку, – уж не хочешь ли ты сказать, что здесь, в комнате, фея?

– Была только что, – сказал он не без раздражения. – Ты не слышишь ничего?

Они вместе прислушались.

– Вроде звенят какие-то колокольчики, – сказала Венди. – А больше ничего.