Питомец «Ледового рая»
Шрифт:
16
Роту на сегодняшнем утреннем разводе построили иначе, чем обычно. Курсанты образовали каре, в центре которого стояло Его дерьмочество. Было оно непривычно радостным и торжественным.
– Курсант Кентаринов!
– Я!
– Выйти из строя!
– Есть!
Кирилл, оттягивая носок, прочеканил по плацу целых четыре шага, когда до него вдруг дошло, что он не знает к какой стороне каре повернуться лицом. И едва не споткнулся. Замер на мгновение. Вот ведь гадина! Нет бы дать команду «Ко мне»…
Однако времени на долгие размышления не было: Дог ждать не станет. В любом случае засветит наряд вне очереди… Поэтому Кирилл остановился прямо перед капралом.
– Рота, смирно! – рявкнул тот.
По каре прошел шорох привычных движений.
– За проявленные мужество и героизм в бою с врагом объявляю курсанту Кентаринову благодарность!
Кирилл опешил.
– Ну же, курсант? Как нужно отвечать по уставу?
– Служу человечеству! – рявкнул пришедший в себя Кирилл.
И обнаружил на месте Гмыри белую стену.
Моргнул. Раз, два… И понял: не стена перед ним – потолок. А сам он пребывает в лежачем положении.
Где-то в отдалении негромко и переливчато звякнуло.
Кирилл попытался шевельнуться, но не смог: руки, ноги, талию и шею кто-то держал. Тогда он попытался двинуть глазными яблоками. И тоже не смог. Кажется, глаза его не слушались. Полежал немного, собрал все силы и попробовал снова.
На этот раз получилось. В поле зрения находилось немногое, но и этого хватало, чтобы понять – он на больничной койке. Наверное, Стерва Зина отправила в лазарет, к Доктору Айболиту. Или Мама Ната… Но что же произошло?
Поблизости послышались быстрые шаги. Где-то прошелестело, и в поле зрения появилось миловидное личико. Девичье. Или нет… как там… метелкино?.. Ага, метелкино! Вздернутый носик, алые губки, кудрявые рыжие волосы, прикрытые белой шапочкой…
Ничего себе, Доктор!.. И вообще, с каких это пор в приюте завелись медсестры?
– Где Айболит? – прошептал Кирилл.
Алые губки разжались.
– Ничего, больной, поболит и пройдет…
«Она поняла только «болит», – сообразил Кирилл. – Что такое у меня с голосом?»
Медсестра исчезла из поля зрения. Послышалось легкое гудение, и в мозгах Кирилла словно ветерком подуло. Потом он почувствовал, как получили свободу ноги, руки, талия и, наконец, шея.
– Айболит где?
Медсестра вновь наклонилась над Кириллом. На этот раз она расслышала сказанное.
– Айболит?.. Профессор вас уже осмотрел. Все будет в порядке.
– Профессор?.. Разве я не в приюте?
– Вы находитесь в госпитале тренировочного лагеря номер четыре Галактического Корпуса.
Голова была словно чужая.
Кирилл поднял руку, коснулся лба, затылка, правого уха. Все вроде на месте… Потом пальцы коснулись металлической блямбы, присосавшейся к правому штеку.
И тут он все вспомнил.
Дьявол, его же чуть не сожрали. То есть очень даже сожрали – хоть и виртуально, но скусили башню напрочь. Будто виноградину с кисти…
– Что со мной?
– Теперь с вами все в полном порядке.
Кирилл попробовал повернуть голову направо. Получилось… И налево – тоже. Осмотрелся.
Да, самая обычная больничная палата. Небольшая, с белыми стенами и уймой аппаратуры в изголовье кровати. И с медсестрой-кнопкой, невысокой, полненькой, в коротком белом халатике.
Все ясно. Он в койке реаниматора. Потому и пошевелиться не мог – был пристегнут. Вернее – пришпилен…
– С вами все в порядке, – повторила кнопка. – Курс лечения уже закончен. Сегодня еще полежите, а завтра утром выпишем.
– Сколько же он продолжался, этот курс лечения?
– Три дня. Такие травмы, как у вас, лечатся быстро.
Ее энтузиазм показался Кириллу фальшивым.
Человеку виртуально отхватили голову. Насколько известно каждому курсанту, травмы подобного рода иногда лечатся всю жизнь. И чаще всего до конца не вылечиваются. Впрочем, с энтузиазмом сестрички все как раз ясно: она не должна волновать больного. Такая у нее работа…
Пришлось задать прямой вопрос:
– А что будет дальше?
Как ни старалась метелка изобразить спокойствие, ничего у нее не получилось. На девичьем лице отразилось все, чем жила сейчас сестричкина душа: страх ответственности, жалость к пациенту, желание уйти от ответа на вопрос, надежда, что больной еще ничего не понял…
Честно говоря, Кириллу стало не по себе от этой мешанины эмоций. Но он должен был знать все.
– Что будет со мной дальше? – переспросил он.
И сестричка сдалась:
– Решать будет ваше начальство.
17
Кирилл находился в каптерке, когда рядом вспыхнул видеопласт.
Это был командир взвода прапорщик Оженков.
«Ну вот и дождался, – подумал Кирилл. – Вызывают официальным порядком, через видеосвязь…»
Полчаса назад он покинул лагерный госпиталь. Вчерашней сестрички-кнопки не было – видно сменилась, – а сегодняшняя много с бывшим пациентом не разговаривала. Выдала персонкарту и персонкодер, пожелала удачи, и продолжайте службу, господин курсант…
Глядя на подчиненного, стоящего в одних трусах, Оженков ухмыльнулся, и эта ухмылка не содержала в себе ничего хорошего.
– Курсант Кентаринов! Немедленно к ротному капралу!
– Есть к ротному капралу! – механически отозвался Кирилл.
Оженков еще раз ухмыльнулся, и видеопласт погас.
Помимо прочих отличий офицеров от курсантов, было и это – все начальники, начиная с прапора и выше, имели и выход, и вход в систему видеосвязи; у курсантов же был только вход. Иными словами, офицер в любое время мог вызвать курсанта на видеоконтакт, курсант же такой возможности не имел вовсе.