Чтение онлайн

— Воры! Ограбили! Милиция!

— Ага, ищи их теперь, — радостно заметил кто-то. — Все, плакали ваши денежки, мужчина. Много было?

Ксюша потихоньку объезжала толстяка, пока тот проверял содержимое своей сумки, и уже почти объехала, когда востроносая ловко схватила ее за локоть:

— Куда?! Вот она, сообщница! Они целой бандой работают, да еще с ребенком, для отвода глаз, разве у честной женщины в наше время есть деньги на такую коляску?

Тут наконец явились два милиционера:

— Так, товарищи, в чем дело?

— Вот, мужчину ограбили, а девка сообщница, — затараторила тетка. — Я ее давно приметила, шастает здесь со своей коляской, с виду приличная, а воровка!

Ксюша остолбенела. Надо было что-то говорить, объяснять, оправдываться, но ситуация выглядела настолько дико, что она не находила слов.

— Пройдемте, девушка, и вы, гражданин потерпевший, пожалуйста, следуйте с нами. Так, кто тут у нас свидетель? Вы, женщина, тоже пройдемте с нами.

Через десять минут вся процессия входила в районное отделение милиции. Востроносая гражданка продолжала отчаянно верещать, толстяк замолчал, насупился.

В отделении Ксюша узнала, что в микрорайоне давно работает ловкая банда карманников и она, гражданка Солодкина, является долгожданной сообщницей воров. Первую часть этой информации Ксюша услышала от дежурного старшего лейтенанта, а вторую выкрикнула востроносая свидетельница, и обворованный толстяк с удовольствием это подтвердил.

— Сколько у вас пропало денег? — спросил дежурный.

— Все пропало, что было, — сообщил толстяк. — Вот, только мелочь на донышке. — Он отстегнул сумочку от пояса и высыпал содержимое на стол. Перед дежурным лежали ключи на пластмассовом брелке с розочкой внутри, какие-то таблетки, паспорт, карточка метро, горсть мелочи. — Было три тысячи рублей, точнее, три сто, полторы получки, понимаете вы? — грозно рявкнул толстяк. — Где они теперь, я спрашиваю? — Он потряс сумочкой у дежурного перед носом. — Сейчас деньги воровать — все равно, что в войну карточки!

— В прежние времена за такое сразу к стенке! — взвизгнула старуха, обращаясь к Ксюше. — Ну, что смотришь? Что глаза вылупила, воровка!

— Так, давайте-ка потише, гражданочка, — проворчал дежурный и взял сумку из рук толстяка. — Разрешите? А вот тут, гражданин, у вас еще отделение, на молнии, посмотрите, что там.

— Там пусто, я что, не помню, куда деньги клал? — Толстяк открыл молнию, и лицо его побагровело. — Странно… ничего не понимаю… — Он извлек плотную пачку сотенных купюр и уставился на них вытаращенными глазами.

— Ну вот, давайте пересчитаем, гражданин, — тяжело вздохнул дежурный.

Толстяк принялся пересчитывать дрожащими пальцами, наконец прошептал:

— Три тысячи сто…

— Значит, три тысячи сто было и столько же осталось, — удовлетворенно кивнул дежурный. — Интересный какой карманник у нас пошел. Перед девушкой извиниться не хотите? И вы, гражданочка, тоже, будьте любезны, принесите свои извинения, а то уж больно много вы здесь наговорили.

— Мне ее приятели чуть руку не сломали, и я еще буду извиняться?! — крикнул толстяк. — Я вот сейчас в поликлинику обращусь, там сделают рентген, может, вывих у меня или вообще перелом, почему я должен извиняться? Безобразие!

— И все-таки вы извинитесь, гражданин, — металлическим голосом произнес дежурный. — А насчет перелома и вывиха, это вряд ли. Больно уж резвый ты для перелома, — добавил он еле слышно, — вместо того чтобы по-человечески прощения попросить, права здесь качаешь.

— Вы мне не тычьте! Да я… да вы… безобразие! И не буду я извиняться, нечего мне извиняться! — бормотал толстяк, сгребая со стола свое хозяйство.

Старуха тоже извиняться не собиралась, подняла такой визг, что ее вывели на улицу под руки, и долго еще у всех звенело в ушах.

— Я могу идти? — тихо спросила Ксюша. — Верните, пожалуйста, мой паспорт.

— Ксения Михайловна, что у вас случилось? Почему вы кричали и звали на помощь? — спросил кто-то у Ксюши за спиной.

Она обернулась и увидела молодого человека в форме с ее паспортом в руках.

— Верните, пожалуйста, паспорт. Мне надо идти, — произнесла она, чувствуя, что сейчас опять заплачет.

— Капитан Мельников, — представился молодой человек. — Паспорт, пожалуйста, возьмите, но я попрошу вас задержаться и ответить на несколько вопросов. Не волнуйтесь, это не займет много времени.

Олег валялся на тахте в столовой перед телевизором, рядом на полу стояла пепельница, наполненная окурками. Раиса застыла в дверях, скрестив руки на груди. Было так накурено, что у нее запершило в горле и слезы выступили.

— Хоть бы окно открыл, проветрить, — сказала она откашлявшись. — Есть будешь?

— Нет.

— Может, чаю выпьешь? — Она прошла через столовую, с треском распахнула окно.

— Отстань, а? И закрой, комары налетят.

— Ничего, я сейчас спиральку подожгу. Ты бы жене позвонил, нельзя же так, в самом деле. Устроил здесь бардак, прости Господи, девок пригласил неприличных. Ну какая нормальная жена такое вытерпит? Другая на ее месте тебе бы глаза выцарапала, вот что. Позвони, попроси прощения.

— Обойдется, — рявкнул Олег и закурил очередную сигарету.

— Чего ж ты женился на ней, если совсем не любишь?

— Слушай, ну что ты ко мне пристала? — Олег резко сел, спустил на пол ноги в грязных носках. — Что ты душу из меня тянешь, а?

— Не ори! Я живой человек, не могу все время молчать и обслуживать вас, как робот! Мне ребенка жалко, и, между прочим, не только Машу. У тебя, Олег, есть еще одна дочка, ей сейчас уже лет четырнадцать. Ее Оленька родила, а ты небось и не видел ее ни разу в жизни. Я, старая дура, хоть и не виновата в этих ваших грехах, а все равно чувствую себя сволочью последней, потому что столько лет молча наблюдала и не вмешалась ни разу. — Она выпалила это на одном дыхании, покраснела и зажала рот ладонью.

Несколько секунд Олег молчал, глядя на Раису с такой тупой тоской, что она испугалась. Вдруг из-за ее срыва он, обалдуй несчастный, что-нибудь с собой сделает? Дрыхнет целыми днями, валяется на тахте, курит так, что все вокруг насквозь провоняло дымом. Это не просто безделье, это что-то психическое у него, депрессия, похоже.

— Пятнадцать, — произнес он наконец и слабо, странно улыбнулся.

— Что? — тревожно переспросила Раиса.

— Люсе шестого числа исполнилось пятнадцать лет.