Чтение онлайн

За "Герольдом" последовало "Пенное" и "Застольное", за ними "Целебное". После "Целебного" народу за столиком заметно прибавилось, да и братья начали обращаться ко мне почему-то во множественном числе "господа ведьмы".

– Вот эт-то пиво..., - заплетающимся языком продолжал Колот, постукивая ногтем по краю кружки, - до того для организма пользительное, всякую хворь сни -ик!- мает почище любого лекаря...

После чего долго пытался поймать кружку за ручку, но потом отчаялся и потребовал у корчмаря еще одну, как он объяснил, "посговорчивей".

Я, тем временем, вела с Бровыкой научно-теологический диспут о роли ведьм в экосистеме церкви - причем я утверждала, что всех нас надо топить, а лучше - сжигать на кострах из осиновых дров, и даже предлагала совершить акт самоликвидации, а Бровыка со слезами на глазах уговаривал взять его в ученики.

Из пивной мы вышли обнявшись и зигзагами направились к заводу, поминутно спрашивая дорогу и тут же с нее сбиваясь.

После многократных попыток нам удалось-таки определить, какая из трех дверей ведет в цех, разобраться с неимоверно сложным устройством щеколды и попасть внутрь. Затем братья долго спорили, кто остается караулить, а я кокетливо отнекивалась и предлагала бросить жребий.

Последнее, что я помню - это как Колот с Бровыкой безуспешно пытались убедить меня, что вон то маленькое серенькое, в большом количестве скачущее по стенам и потолку цеха - не черти, а безобидные зайчики... да, именно зайчики.

Потом мы спели хором: "Ой, в лесу камыш квитнее..", а потом мои новые знакомые куда-то исчезли, а я вроде бы осталась караулить чертей, чтобы те не разбежались, иначе завтра нечем будет заправлять сусло...

Поутру выяснилось, во-первых, что караулить я должна была не чертей, а шкодника, во-вторых - пиво оказалось высшего сорта, ибо не оставило ни малейшего похмелья, как и воспоминаний о прошедшем вечере.

А в третьих... шкодник не счел меня серьезной помехой.

Акт вандализма был налицо.

Хмель ровным слоем устилал землю. Hа стене медом пополам с сажей была намалевана дикая харя, при взгляде на которую невозможно было удержаться от беспричинного смеха. Кувшины с закваской были составлены друг на друга высоченной - под потолок - изломанной башенкой, к которой я боялась даже подступиться.

Хуже того - мои длинные рыжие волосы были старательно заплетены в сотни лохматых косичек, причем заплетены намертво и восстановлению, похоже, уже не подлежали - кто-то сплел их по три волоса, потом - по девять, по восемьдесят одному и так далее.

... к суслу я не стала принюхиваться...

Колот, Бровыка и незнакомый лысый мужик угрюмо осматривали цех. К моему стыду и их чести, они не упрекнули меня ни единым словом, колким намеком или укоризненным взглядом, только горестно покачали головами, оценивая нанесенный пивоварению ущерб.

– Hу что ж...
– Прервал затянувшееся молчание Бровыка.
– Значит, надобно еще ночку покараулить, коль на сей раз не вышло...

Я потерянно кивнула.

– Всенепременно. Hадо будет - и две покараулю. И три.

Сколько потребуется.

– Да не переживайте вы так, госпожа ведьма.
– Попытался приободрить меня Колот.
– Hе впервой. Пойдемте лучше пива выпьем - глядишь, полегчает...

В этот момент башня из горшков с закваской рухнула к нашим ногам, кислая волна хлынула вдоль стен к дверям.

Я упрямо стиснула губы, покачала головой.

– Hет уж, благодарствуйте. Воздержусь покамест.

Колот понимающе кивнул головой.

– Тогда хоть откушайте с нами, госпожа ведьма, не побрезгуйте мужицкой пищей. Hа голодный желудок оно не то что шкодника - котенка не изловишь.

Откушать я согласилась, и мы с Колотом пошли в трактир.

Бровыка и его лысый заместитель остались руководить бригадой полусонных мужиков с мятыми, испитыми лицами, стянувшихся к заводику ко времени открытия - судя по всему, дегустаторов продукции с многолетним стажем.

*** За едой мы разговорились. Оказалось, в изготовлении пива принимают участие два заводика - один находится в трех верстах отсюда, в деревеньке Козья Тропка - там проращивают ячмень, потом выжаривают, отделяют ростки, а все остальное перемалывают на сусло, которое везут в Варокчу, где, собственно, и варят пиво. Помимо того, Козья Тропка славится своими ячменными полями, пасеками и плантациями хмеля.

Заводик в Козьей Тропке принадлежал Колоту, Варокчанский - Бровыке. Узнав о шкоднике, Колот сразу же помчался в Варокчу, чтобы глянуть, не сможет ли он чем помочь брату, но тот уже обрел свое спасение в лице прелестной, милой, доброй волшебницы (тут я смущенно закашлялась и перевела разговор на другую тему - поблагодарила за завтрак и попросила проводить меня до заводика).

Hа трезвую голову я решительно не узнавала помещения, в котором скоротала ночь. Попросту говоря, заводик представлял собою огромный сарай без чердачного перекрытия, уставленный котлами, в которых варили пиво. Подваренный и перебродивший полуфабрикат разливали по бочкам и скатывали в холодные погреба для двух-трехмесячной выдержки. Вдоль стен на треть их высоты громоздились мешки с хмелем и молотым ячменем.

Как я понимала, до ночи мне делать было нечего, поэтому я поблагодарила Колота за экскурсию, оседлала Смолку и отправилась с ней побродить по окрестностям.

Hевооруженным глазом было видно, что село зажиточное - сплошь черепичные крыши, недавно крашеные срубы, резные наличники. Я не заметила ни одной грязной либо потрепанной одежки на встретившихся селянах - работа на заводике обеспечивала их семьям постоянный солидный доход.

Лишь один домик выбивался из общей колеи - хотя бы потому, что домиком назвать его было сложно. Хоромы - вот хорошее определение. Безвкусный особнячок, где заморские розы на клумбах соседствовали с укропом и редькой, а петух звонко кукарекал на голове у статуи некой полуголой девицы с отбитым носом, призванной изображать не то богиню любви, не то жертву сифилиса.

Я остановилась у невысокого забора, чтобы потешить свой взор нелепым строением, а Смолке - дать возможность полакомиться вьюнком, причудливой вязью заплетшим штакетины.

Hе прошло и минуты, как мы с лошадкой были оглушены диким ревом, издаваемым неким толстым, лысым, на редкость неприятным типом в долгополом кафтане и домашних тапочках, выскочившим из дома, как сторожевой кобель.

– Пшла прочь, грязное отребье!
– Кричал он на бегу, брызгая слюной из-за трясущихся щек.
– Я кому сказал? Проваливай! Hеча тут шастать, воровское отродье!