Плацдарм
Шрифт:
— Не важно, — высокомерно улыбнулся Аор. Он — слабак. Был… Из слабака не получиться хорошего мага! Кроме того — чем меньше будет магов из их числа — тем лучше будет для нас!
Когда, поддавшись рукам Тао, дверь распахнулась, перед изумленными глазами бойцов сборного взвода открылась удивительная картина.
Большое помещение, по виду напоминающее типичную для Земли христианскую церковь, скорее католическую, чем православную. С высоким стрельчатым потолком, скамьями для верующих и чем-то похожим на орган. Под его нестройные звуки перед неким подобием алтаря выплясывали два десятка человек, одетых в черные сутаны.
Даже непосвященному наблюдателю становилось ясно, что каждое движение, каждый такт ритма, каждый вздох танцующих были отточены даже не веками — тысячелетиями, ибо обряд этот пришел из прежнего мира.
Монотонно гудели гигантские трубы, наполняемые воздухом, нагнетаемых в меха механическими лапками, ударяли в литавры управляемые движением грузиков молотки. И каждый удар отзывался во внешнем мире.
А потом старший из танцующих, тощий и седой, как лунь, начал выкрикивать непонятные слова, а все остальные хором их повторяли.
— Opaeymop! Lwadhafhfu! Ssayff! Dtuikbraofz vfubz? Gjvjub yfv? Cjrheib dhfujd» kazzft!!! Jhfyb yfc — hwerryyu!! Ol sonuf vajrcas goho iad» ssar! Sodragn zool goho errtt…
— Xaaf, nerkeu Y» terrs kla, qec upas! — торжествующе рявкнул маг, приведший их сюда.
И тут же добавил по-русски:
— Огонь!!!
Слаженно ударили двадцать шесть автоматов Калашникова. Их поддержали четыре офицерских «макарова».
Когда брякнули о камни последние гильзы, живых врагов в храме не было. На камнях лежали тела в длинных черных хламидах, под которыми растекались черные лужи.
Обнажив длинный волнистый кинжал, Арс Мак подошел к мертвецам. Напрягся. Но добивать никого не пришлось.
Удовлетворенно кивнув, он повернулся к странному инструменту и что-то сделал с ним, так что «орган» замолчал.
Потом словно дуновение прошло по лицам замерших солдат и офицеров.
Но не ветра…
Откуда-то до них донесся слабый крик. Или эхо слабого крика?
— Ну, вот и все, — бросил Тао и указал на уходящий в темноту проход. — Все, кто остался там, сколько бы их не было, мертвы. Невозможно творить чары в Лабиринте, если снаружи кто-то не держит Струну.
— Туда можно войти? — спросил Артем Серегин.
— Тебе — нет, брат мой по Силе. Пока нет. Мне можно — я успел пройти второе посвящение. Вот им, — взмах рукой в сторону военных, топтавшихся возле трупов, — тоже можно. Ни в одном из них нет ни крупицы дара. А тебя там сожжет. И хорошо, если обычным огнем.
— А я могу войти в этот ваш Лабиринт? — подал вдруг голос капитан Крайнев.
— Можешь… пожалуй, хотя в Лабиринте ни в чем нельзя быть уверенным.
— Тогда я пошел, — решительно поднялся разведчик и вытащил из рюкзака солидно выглядящую фотокамеру. — Если что…
— Если что, я вынесу оттуда твой труп, — совершенно серьезно закончил фразу Арс Мак.
— Ничего, я не надолго, — бодро усмехнулся капитан.
— Как знать? — пожал плечами маг. — Там время течет совсем по-другому. Ты можешь войти туда вечером и пробродить до времени рассвета. А когда вернешься, окажется, что уже вечер следующего дня… или еще вечер этого. В зеркалах иногда видишь странные места, или небо с чужими созвездиями. Или с созвездиями, которые знакомы, но изменили свой рисунок. А однажды я видел там наше обычное небо с двумя лунами.
— Ты…
— Да, приходилось, — кивнул маг, явственно давая понять, что продолжать эту тему он не собирается.
— Ну, я пошел, — бросил Крайнев и решительно зашагал к тоннелю.
И полковник не стал его останавливать. Честно говоря, ему стало вдруг все равно. А отчего так, Сентябрьский не мог бы объяснить вразумительно.
Встряхнувшись, командир особого взвода изо всех сил принялся изгонять эту апатию, и она его отпустила. Мельком оглядев лица бойцов, он поднял, что с теми происходит то же самое, что было с ним. Наверное, последствия «психической атаки».
Зато Тао выглядел бодрым и довольным, как кот, слопавший хозяйскую сметану, и невиданное прежде злорадство сияло на его прежде мрачно-благородном лице. Он прохаживался между трупами поверженных врагов и, вглядываясь в их лица, ухмылялся. Остановившись у тела седовласого предводителя жрецов, он так и вовсе захихикал:
— Вот где привелось свидеться, Ксанх!
Подавляя неприязнь и невольный страх, Макеев встал и подошел к музыкальной хреновине, напоминавшей гибрид ударной установки с шарманкой.
— Похоже на музыкальную шкатулку, — произнес он вслух.
Тао пнул установку ногой.
— Знаешь, почему они придумали вот это? Тот, кто слышит эту литанию, еще может уцелеть, но тот, кто играет, — обречен. А ведь до нас из прошлого дошли только ее обрывки. Ее подслушали давным-давно те, кто умел выходить в миры Незримых и Могущественных, и оставаться там подолгу… незамеченным. Теперь этого не умеют.
— И слава Богу, — вдруг выдохнул полковник.
Маг внимательно посмотрел на него.
— Пожалуй, ты прав.
И добавил.
— Говорят, именно ее играли, когда призывали скалу из внешней пустоты…
Артподготовка еще продолжалась, а к стенам Сарнагара, повинуясь отданной по радио команде, двинулись три извивающихся стальных колонны. И в каждой, среди БТРов и танков выделалась ярким канареечным цветом одна машина, которой было явно не место среди них, ибо предназначалась она не для разрушения, а для созидания.
К стенам двигались краны японской фирмы «КАТО» — вылет стрелы сорок семь метров, максимальная высота подъема груза — тридцать шесть метров, мощность — тридцать четыре тонны. Во всем Союзе их было три штуки. Именно эти три «боевых единицы» и шли сейчас в атаку. Со стороны это выглядело, наверное, так же нелепо, как например, клоуны, строем марширующие по плацу под военный оркестр.