Чтение онлайн

Конечно, ей требовалось успокоиться, но только не на глазах определённых людей и не в таком состоянии. Желание сбежать – вполне оправданно.

Спасибо Лилиан за столь своевременное понимание. Эва слушала её разъяснения, куда идти и в какую сторону сворачивать, практически не вникая в смысл фраз. Можно подумать, она не найдёт, как пройти до каретной площадки, до которой уже рукой подать. Уж что-что, а отличить здание вокзала от других многочисленных пристроек порта она сумеет. Как и найти скамейку, ставшую в эти минуту манящим спасением в обжигающем коконе влажного воздуха тропического климата. И только в тени, никак иначе.

Наверное, так себя ощущали первооткрыватели, ступавшие на твёрдую почву неизведанных земель после долгих скитаний по мировому океану. Вначале заманивали восхищённых путешественников скрытыми сокровищами материковых красот, а потом опустошали до дна сосуды искренней радости истинными реалями беспощадной действительности. Нечто подобное испытала и Эва, только куда быстрее, чем хотелось бы. Разве что в отличие от первых, у неё не было путей к отступлению, как и отчего дома, в который можно было бы сбежать обратно. Ей не куда бежать, только идти следом за ведомой рукой, определившей её ближайшее будущее, а то и целый смысл жизни.

Поэтому, сидя под навесом сводчатой крыши центрального здания вокзала в самой теневой его части, Эвелин не посещали мысли о том, как же она хочет вернуться в Леонбург (или ещё куда). Она уже забыть забыла о таких вещах. Фраза «Хочу домой!» давным-давно выпала из её личного лексикона и никогда не согревала душу ласкающей отдушиной, если приходилось возвращаться в резиденцию Клеменсов после изнурительных прогулок по северной столице. Так и сейчас ничего подобного не касалось её оцепеневшего сознания, не успокаивало и не заживляло прохладным дуновением свежие царапины новых ран. За этим вокзалом её ничего не ждало, кроме отдельной комнаты в семейной резиденции Клеменсов в Гранд-Льюисе со звучным названием Ларго Сулей, где ей тоже едва ли позволят спрятаться или побыть в полном одиночестве какое-то время.

…- Эвааа… Эвелин. – именно этим всё и заканчивалось. Любая попытка выкрасть у времени несколько несчастных минут, обрывалась нещадной рукой жестокой реальности, и по большей части в лице неприятных для Эвы людей.

Только в этот раз сбегать было уже некуда. Её последнее укрытие оказалось тупиковой ловушкой, в которую она себя и загнала, сама того не ведая. Неужели она надеялась, что Софи о ней сегодня уже не вспомнит и не рискнёт подойти?

– Эвви, ну ты чего? Только не говори, будто ты обиделась. Ну право же, это просто смешно.

И тем больнее слушать подобные слова, пропуская их слащавую фальшь подобно смоченным в анестезирующем яде очень острым и очень длинным спицам в своё сознание, прямо по кровоточащим порезам последних ран.

Она не оборачивается на вкрадчивый голосок Софи и не потому, что не хочет, скорее не может. Слишком глубоко вошёл в неё парализующий стержень предыдущей обиды, да и боль от пережитого удара ещё горела под кожей, царапая сердце пульсирующими вспышками остаточной реакции. У неё нет сил смотреть в лица тем, кто сознательно причинял ей вред. И ведь этому не было предела, вот что страшно. Это никогда не заканчивалось, в том-то и дело. Не помогало ничего, ни гордость, ни упрямое молчание, ни те же слёзы с унизительными просьбами оставить её в покое. Только временно и ненадолго, чтобы после и в который уже раз получить очередную оплеуху по подставленной щеке.

– Неужели ты собралась играть с нами в молчанку до конца лета? – София не сдаётся, впрочем, как обычно. Если поставит перед собой определённую цель или хотелку, то добивается своего при любом раскладе, при чём не важно с какими последствиями. Эва знает, что проиграет в этой негласной борьбе с заведомо известным победителем, и всё же продолжает разыгрывать роль обиженной недотроги.

Извечная карусель по бесконечному кругу, из которой нет выхода для таких, как она.

– Ну хватит, Эвви. Не будь бякой. С твоим саквояжем ничего ужасного не случилось. А если что-то разбилось или пропало, напишешь список, и Лилиан отправит кого-нибудь в город в художественную лавку или салон. Уверена, тут найдётся нечто подобное, а если и нет, закажем отдельной посылкой по почте из Леонбурга.

Как же хотелось закрыть глаза и заткнуть чем-нибудь уши, только чтоб не оборачиваться. Но рядом (чуть ли не из воздуха) уплотняется чья-то тень, безмолвная и бесшумная на фоне окружающего гомона. Это Джошуа. И он держит в своих жилистых руках старенький саквояж Эвелин, плотно застёгнутый и аккуратно перепоясанный чьим-то кожаным ремнём.

Девушка пугается лишь на пару секунд, бросая на старика быстрый взгляд, но не вздрагивает и не шарахается. Он молча ставит саквояж рядом на скамью, чуть заметно кивает (въевшаяся намертво в мышцы условная привычка вышколенного лакея) и так же бесшумно отходит, не далеко и не близко от вверенных под его надзор юных барышень.

– С каких это пор тебя беспокоит содержимое моего чемоданчика? Или тебе опять что-то от меня нужно? – набраться сил на встречный вопрос оказывается ещё тяжелее, чем терпеть близкое присутствие сестёр Клеменс.

Ей до сих пор не хочется смотреть ни на Софи, ни на стоящих с той поодаль Валери и Клэр. Взгляд с тоской тянется в совершенно иную сторону, на заполнившую подъездное кольцо вокзала чуть поредевшую толпу бывших пассажиров «королевы Вирджинии», носильщиков и встречающих. По более светлым оттенкам мужских костюмов и пастельным тонам женских платьев без особого труда определялись представители местных горожан. Но не это цепляло внимание девушки, вызывая жгучее желание слиться с живым течением абсолютно незнакомых лиц. Ей всё ещё хотелось спрятаться или затеряться, при чём не только физически. Жаль такое невозможно в принципе. От себя не убежишь.

– Меня беспокоит не твой чемоданчик, а Лилиан. Она ушла несколько минут назад на телеграф и пропала с концами.

– А я здесь при чём? Там сейчас, наверное, очередь.

Эвелин не удержалась и наконец-то повернула лицо к кузине. Нежданный приступ лёгкого веселья заскользил по губам предательской улыбкой. И Софи, и младшие сёстры Клеменс продолжали держать над своими высоко поднятыми головками раскрытые зонтики от солнца, при этом стоя в тени сводчатого козырька привокзального навеса. Что тут скажешь, привычка превыше всего.

– Именно! Боюсь даже представить насколько длинная и долгая. Только у меня нет никакого желания дожидаться её возвращения не известно сколько ещё времени. За нами прислали экипаж… - при этом с видом полного безразличия, Софи обернулась немного назад и в сторону, чтобы бросить поверх своего элегантно опущенного плечика скучающий взгляд на вместительную коляску-ландо с открытым верхом и широким запятком для багажа, стоявшую в паре ярдах за спинами трёх кузин. – Думаю, в любом случае придётся сделать две ходки до поместья и обратно. Слишком много вещей. И кому-то придётся здесь остаться.