Чтение онлайн

Чего ей больше всего хотелось? Наконец-то сбежать с этой показательной выставки-демонстрации или же отказаться от танца с человеком, который ничего, кроме необъяснимой паники в ней не вызывал? Что казалось на тот момент самым отталкивающим и несовместимым с собственными желаниями?

– Я, так понимаю, данный ответ можно считать за своеобразное «Да»?

Похоже, тихо стало не только в их скучившейся группке из резко смолкнувших собеседников тётушки Джулии, а как минимум на несколько ближайших ярдов вокруг. И все теперь смотрели исключительно на Эвелин, будто от её дальнейших слов зависела судьба целого мира.

Наверное, никогда ещё ей не приходилось с таким неимоверным усилием поднимать взгляд к чьему-то лицу и глазам и изображать на своих губах подобие приятной улыбки.

– Конечно. – практически пролепетав и чуть было не пошатнувшись после столь смелого шага со своей стороны.

Неужели ей могла прийти в голову настолько нелепая мысль, будто она выбрала наименьшее из двух зол, вместо того, чтобы испытать к этому человеку хотя бы каплю ответной благодарности? По сути, он же только что предложил ей со своей стороны спасительный выход из устроенной Джулией Клеменс ловушки.

– Тогда почту за честь! – его сдержанная улыбка если и не сделала его привлекательным хотя бы процентов на десять, то в любом случае смягчила черты лица, добавив к его и без того импозантной внешности завораживающего шарма.

Когда он предложил свою руку, мучавшее до этого сомнение на счёт правильности выбора длилось не более двух секунд. Девушка вложила в его тёплую ладонь свои подрагивающие пальчики, почти сразу же присев в грациозном книксене и слегка склонив голову. Вёрджил д’Альбьер ответил не менее изящным кивком, перед тем как на глазах у почти изумлённой публики повёл свою первую в этот вечер избранницу по танцам к центру бального зала.

Надо сказать, сердце в груди Эвелин за этот во истину головокружительный отрезок времени, наверное, раз десять пыталось пробиться сквозь рёбра на свободу. И ей не только каким-то немыслимым чудом удалось не споткнуться, не сбиться с установленного ритма своего новоявленного кавалера, но и прошествовать к выбранному им месту довольно-таки лёгкой походкой. При этом смотреть по сторонам на наблюдающих за ними зрителями не хватило ни духу, ни наглости. Уж лучше провалиться сквозь землю, чем увидеть чью-то скептическую ухмылку или надменный взгляд пусть и незнакомого ей человека. После недавно пережитого кошмара, её совершенно не тянуло разглядывать чужие лица. Может она и не ошиблась, когда приняла предложение отца Полин на предстоящий танец.

Хотя вальс… Не слишком ли она погорячилась? Парные танцы всегда давались ей с невообразимым внутренним противоречием, особенно, когда приходилось, прямо, как сейчас, принимать приглашения от незнакомых ей молодых людей. Не то, чтобы она вообще не любила танцевать (напротив, ещё ребёнком, а потом и подростком, она могла вытанцовывать под напеваемую ею же песенку хоть несколько часов кряду, пока никто не видит и не ставит ей это в укор), но сама мысль, что ей придётся несколько минут подряд вальсировать практически в мужских объятиях, уже заранее вызывала чувство пугающего дискомфорта. И дело далеко не в одних прикосновениях чужих рук к твоей талии или же ненавязчивом скольжении мужских бёдер по подолу бального платья. В расчёт шло достаточное количество раздражающих факторов: от исходящих от определённого кавалера не всегда приятных ароматов, до не вполне приемлемого пристрастия оного к чрезмерной болтовне и большому количеству встречных вопросов. Уж чего-чего, а разговаривать во время вальса Эвелин страсть, как не любила.

Правда, в этот раз почему-то не удержалась, громко шепнула первой:

– Спасибо! – и даже не поняла поначалу, как и почему вообще это ляпнула.

– Не стоит. Это всё Пол.

В этот раз взгляд от лица господина д’Альбьера скосить в сторону не удалось. Всё произошло настолько ненавязчиво и естественно, что сама Эва не успела заметить, как очутилась в полукольце танцевальных «объятий» этого мужчины, весьма изящным манёвром заставившего её подключиться к их первым па во втором туре вальсирующих пар. Можно сказать, именно в те секунды она впервые узнала, что такое на самом деле опытный партнёр по танцам и насколько может оказаться захватывающим классический вальс, когда тебя ведут круговым парением весьма профессиональные в этом плане руки, способные возвести любую счастливицу за считанные секунды в состояние невесомой бабочки в вихревороте головокружительного полёта.

Не удивительно, что у неё тогда перехватило не одно лишь дыхание. Впервые в жизни танцевать с настоящим профессионалом, испытывая существенную разницу, как в движениях, так и в самих ощущениях. И она ещё до этого сомневалась? Принимать или не принимать его приглашение?

– Ей очень хотелось спасти вас из рук вашей тётушки, но не знала, как подступиться и выкрасть вас из-под чужого носа.

Даже ощущения его рук и приятного запаха то ли одеколона, то ли лавандового масла для волос не казались чем-то крайне муторным и отвратным, как это бывало с другими партнёрами по парным танцам. Они тоже осязались словно нечто невесомое и невообразимо лёгкое, подобно его же изысканному мастерству – вести даму в вальсе, как если бы та была безупречной танцовщицей, способной проделывать более сложные па лишь на кончиках пальцев ног.

Ещё немного и она вскоре перестанет воспринимать его внешность, как за отталкивающую, не говоря уже о его вполне очаровывающей улыбке и почти отеческом поведении. По крайней мере, его учтивые манеры, завораживающий голос и далеко не заносчивый характер шли с ней вразрез, как полная противоположность грубым чертам его немолодого и некрасивого лица.

– Поэтому, она вас и подговорила? – сдержать ответную улыбку тоже не удалось, как и слова, будто сами по себе срывающиеся с губ девушки. Можно подумать, её так же раскрепостило изнутри, как и снаружи, благодаря пархающим движениям в танце в знающих руках незнакомого мужчины. Как мало, оказывается, нужно, чтобы стать если и не фривольной, то хотя бы самой собой. Когда в последний раз она испытывала нечто близкое к защищённости и незабитого происходящим восприятия? Теперь-то понятно, откуда у Полин столько искренней открытости и бесхитростных взглядов на окружающий мир. Из-за воспитания и едва ощутимых рамок этических запретов.

– Частично да. – только сказано это было с лукавой улыбкой и не менее озорными бесятами в светлых глазах, взирающих на Эвелин, как на наивного ребёнка, смущённого слишком пристальным вниманием очень взрослого мужчины.

– Частично? – ну вот, теперь она снова тушуется, моментально краснея от очередного приступа чрезмерной скромности.

– Вообще-то меня сложно на что-то подговорить, тем более на подобные авантюры. Но в этот раз Пол оказалась на удивление убедительной. И вы действительно выглядели будто неприкаянной жертвой обстоятельств, эдаким прибившимся к подолу чьей-то юбки зашуганным котёнком, которого все теперь только и норовят, как погладить против шерсти да дёрнуть побольнее за усы или хвост.

– О, господи! – девушка чуть было не задохнулась от неожиданной вспышки смеха, накатившего с опаливающим жаром острого смущения, подобно мощному порыву сирокко, разве что не сбившего с ног и ритма головокружительного вальса. Но в обжигающую испарину все-таки бросило, не смотря на поддерживаемую в зале прохладу и не всегда лёгкий сквозняк, блуждающий по особняку благодаря раскрытым настежь дверям в смежные помещения и на террасу-лоджию (теперь понятно, для чего на таких празднествах по всему периметру танцевальных помещений расставляют ледяные статуи с декоративными фонтанчиками под холодную воду). Хотя сам танец при любом раскладе и месте предусматривал повышение температуры тела с последующим за этим потоотделением.