Чтение онлайн

– Почему же ты раньше ничего такого о нём не рассказывала?

– Потому что я думать не думала, что он додумается дойти до подобного с тобой. Я же его предупреждала и не раз на счёт этого вечера.

– Но он ничего ещё не сделал. – Эвелин с трудом сдерживала ироничную улыбку, оставаясь всё такой же ни к чему не причастной и даже несколько отстранённой. Может от того, что знала о Хейуорде и без того много чего занимательного? А тот, в свою очередь, знал много чего про неё.

– Поэтому я тебя и предупреждаю на его счёт именно сейчас. Конечно, я в курсе, что ты далеко не такая, какой выглядишь со стороны, но он-то этого не знает и, боюсь, может перейти некоторые границы дозволенного. А я не хочу, чтобы ты пострадала от его глупости.

– Я понимаю, Пол, поэтому и говорю, что здесь он ничего не сможет мне сделать, тем более под вашим бдительным присмотром, и, если я сама не позволю ему зайти слишком далеко.

– Но ты же действительно не позволишь?

Пришлось изобразить самую искреннюю и утешительную улыбку, на которую Эвелин вообще была способна, и даже пожать руки Полли в ответ.

– Могу даже поклясться, что не здесь и не сегодня.

– Ты только не подумай, Килл не такой уж и плохой человек, но… что касается женщин… Тут иногда мне хочется его не просто стукнуть, а заехать по его симпатичной мордашке чем-нибудь посущественней и от всей души.

– Конечно, это не божоле-нуво и не изысканный коньяк двадцатилетней выдержки, но по-своему приятный и вполне себе даже женский напиток. – Киллиан вернулся на редкость быстро, разве что успев разминуться с Полин и Кристофером, ушедшими танцевать новый «тур» дворового танго.

Интересоваться, где в подобном месте, да ещё в такое время, мужчине удалось отыскать оплетённую лозой бутылку с пока ещё неизвестным содержимым и парочкой медных кружек, Эвелин не стала. Ей хватило и того, что он сдержал своё слово, исполнив её прихоть с завидным рвением и впечатляющей услужливостью. Да кто вообще и когда-либо спрашивал её, чего она хочет и тут же бежал выполнять её желания?

– Это пуаре – грушевый сидр. Я бы назвал его самым подходящим напитком для утоления жажды, прекрасно освежающим и даже способного удовлетворить большинство пресыщенных вкусов. И, главное, от него сильно не опьянеешь. – удивительно было и слушать Хейуорда, и наблюдать за его действиями. То, как он открывал бутылку и не спешно, со знанием дела, наливал плодовое вино на внутреннюю стенку далеко не изысканной кружки, будто это хрустальный бокал. Как и что говорил с очаровывающей грацией в каждом жесте и степенном движении.

Встреть она его именно сегодня, в жизни бы не поверила, что он работает портовым грузчиком, а его мать – хозяйка самого большого в городе борделя. К тому же, чёрное ему несомненно шло, особенно лёгкий шёлк сорочки и не менее дорогостоящая итальянская шерсть стильных брюк, чей новомодный фасон лишь недавно дошёл до подобных Гранд-Льюису уголков земного шара прямиком из Парижа.

Ну не тянул он на обычного чернорабочего, как бы не пытался сам убедить в обратном окружающих его людей. Порода и воспитание пробивались наружу, подобно повадкам и окрасу смертельно опасного хищника, даже в состоянии покоя, таящего в себе угрозу, которую не скроешь ни за усыпляющими речами, ни за очаровывающими движениями манипулятора-иллюзиониста.

– То есть… хотите сказать, что вы и не думаете меня спаивать? – Эвелин приняла протянутую к ней кружку обеими ладошками, не удержавшись от соблазна поднять взгляд к лицу мужчины. Эдакая смесь кокетливой невинности и в голосе, и в лёгкой улыбке, и в манере смотреть чуть исподлобья. Конечно, он не сумел устоять перед древнейшим женским оружием, чей сладкий яд был способен смягчить любое каменное сердце сильнейшего пола. Тёмные губы Хейуорда дрогнули в ответной усмешке, цепкий взор матёрого хищника лишь слегка передёрнуло мутной дымкой поплывшего сознания расслабившегося победителя.

– Спаивать женщину – весьма рискованное занятие. Никогда не знаешь, как она поведёт себя в тот или иной момент. Хотя… изначально подобная мысль закрадывалась в мою голову. – всё так же не спеша, он закрыл бутылку пробкой, будто действительно никуда не спешил, наслаждаясь каждой секундой происходящего, проделанного, воспринятого и более будоражащего предвкушения перед предстоящим. И, как это ни странно, но ей нравилось наблюдать за тем, что и как он делал, и едва ли это можно было списать на лёгкое опьянение. Опыта ему было явно не занимать. Слишком много всего в этом большом и крайне опасном теле – мощь и грубость простого работяги с изяществом и утончённостью грациозного кугуара.

– Вы всегда так самонадеянны?

– Только когда потраченные силы и время оправдывают своих ожиданий.

Она так и не отвела от его лица взгляда, пока делала небольшие глотки ароматного напитка с ярко выраженными нотками душистой груши. Смелости в эти моменты ей тоже было не занимать. Уж она-то прекрасно понимала, что такое смотреть глаза в глаза засевшему в засаде хищнику. Ничего хорошего не жди в любом случае.

– И какова же ваша цель, мистер Хейуорд, что вы так в открытую сознаётесь о своих «загадочных» намерениях? Ваши потраченные силы и время уже оправдали свои ожидания?

– Мне казалось, что мои намерения достаточно конкретны. – он даже с манерной ленцой оперся ладонью о край столешницы, буквально нависнув над девушкой, чтобы с подчёркнутым интересом в чуть прищуренных глазах следить за всем, что она делала, говорила, а, главное, за каждым изменением на её невинном личике. – Хотя одно моё желание остаётся всё таким же неизменным с того момента, как мы пересеклись в переулке де Фарм. Снять с вашего лица эту… раздражающую маску.

– Серьёзно? С чего это вдруг? Уже забыли, как я выгляжу?

– В последний раз я видел вас с открытым лицом на ярмарке несколько недель назад, так что, в любом случае освежить память мне бы не помешало.

– Может это покажется странным, но именно в ней я ощущаю некоторую… защищённость. Пусть даже все эти люди больше никогда и не где со мной не пересекутся, но полная анонимность, как-никак, даёт определённое преимущество. И даже что-то вроде расслабляющего чувства свободы.

– Советую не увлекаться этим чувством, иногда оно бьёт в голову похлеще крепкого алкоголя.