Чтение онлайн

– Жаль. На её месте лучше не жить.

– Так серьёзно?

– Лет пятнадцать. А условия, сами видите.

– Извините… Если это не секрет, что она сделала?

– Убила двоих человек. Пятнадцатьлет дают только за убийство.

– Такая молодая, красивая…Что с нею произошло?

– Знаете, как это бывает. Оказалась не в тот час не в том месте. Скажите лучше, долго ей здесь?

– Дней пять. Швы снимают на пятый день. Но уже через несколько часов сможет двигаться. С нейбудет охранник?

– Постоянно! Вы даже не представляете, что мне будет, если она сбежит! Не бомжей ведь прибила. А раньше выписать нельзя?

– К сожалению, нет. Швы снимают только на пятый. Если раньше – ничего хорошего не выйдет.

– Когда она придёт в себя?

– Я думаю, уже пришла. Слушает внимательно наш разговор и делает вид, что спит.

Тени наклонялись всё ниже и ниже. Голос был приятный, молодой – у той тени, что была посветлее. Второй же голос показался мне знакомым…

– Красавица, открывай глаза! Хватит прикидываться!

Попыталась с огромным трудом разомкнуть тяжёлыелипкие веки. Тени приобрели очертания и вскоре я различила двух склонившихся над моей кроватью мужчин. Первым был молодой симпатичный врач в белом халате, вторым был Никитин. Я лежала в длинной светлой комнате с зелёными стенами, огромными окнами и двумя рядами коек (я не могла их сосчитать, всё плыло, какв тумане). Кое-где на койках лежали люди. Закутанные в одеяло фигуры. Как и я. В комнате был страшный холод.

– Где я нахожусь? – голос отказывался повиноваться, из меня вырвался хриплый свистящий клёкот.

– В больнице скорой помощи. Тебя привезли ночью. Утром сделали небольшую операцию и наложили швы. Врач говорит, что всё хорошо закончилось, – Никитин.

– Как себя чувствуешь? – врач.

– Тошнит. И голова болит.

– Всё понятно. После того, как гражданин начальник устроил грандиозный скандал, тебе даже переборщили с наркозом.

Врач, нагнувшись, посмотрел мои зрачки. Ощупал пульс. Откинув одеяло, осмотрел повязку.

– Можешь поворачиваться на живот. Только очень осторожно.

– Вы можете идти, – сказал Никитин врачу. Свойством этого человека было распоряжаться везде, как у себя дома. Врач смутился. Он был совсем молодой. Наверное, недавний выпускник. Кто ещё взялся бы за уголовницу….

– Ладно, пойду пообедаю, – покраснел и исчез.

Рядом со мной остался только Никитин. Откуда-то притащил стул и сел. Нависая надо мной совсем низко.

– Слушай. У меня мало времени. И так столько часов с тобой вожусь. То, что произошло… Мы знаем… Мы оба. Для всех остальных – ты ударилась о кровать. Никакого языка, никаких протоколов! Тебе туда ещё возвращаться, поэтому захлопни пасть. Ты уже видишь, лучше бы с самого начала ты её плотно закрыла.

– Вы сделали это специально, чтобы меня убить?

– Дура! Если бы я хотел твоей смерти, стал бы я с тобой возиться полночи! Можно сказать, я спас тебе жизнь! С того света вытащил! Знаешь, что тебя не хотели принимать? И тем более не хотели шить под наркозом? Пришлось воспользоваться служебным положением и сделать страшный скандал! До главврача дошёл! Видишь, как всёхорошо закончилось?

– Что со мной?

– Ничего серьёзного. Несколько швов. Один на голове. На руке. В области живота – тебя пырнули ножом. Лёгкое сотрясение мозга. Скоро придёшь в норму.

– Чтобы снова отправиться туда?

– А куда ещё? За два убийства – путёвку на заграничный курорт? Круто берёшь, подруга!

– Мне нужно позвонить.

– А мерседес тебе не нужен? С ковром-самолётом?

– Вы не имеете права! Мне положен один телефонный звонок.

– Дура! Это я решаю, что тебе положено. Вообще-то я не против. Бумажку подпишешь, и…

– Ничего я не подпишу!

– Долго ты мне будешь мозги морочить в полной несознанке? Подписала бы – и всё. Даром я ночью старался?

– Вашими стараниями меня пырнули ножом!

– А ты думала, тебя будут по головке гладить?

– Вымогли поместить меня в другую камеру…

– Они все одинаковы. Хватит! Надоела ты мне, подруга, хуже горькой редьки! И, разумеется, никуда ты не будешь звонить! Будешь валяться здесь, пока не поправишься, и не забывай: у входа охранник. Охрана будет круглосуточно!

– А если я через окно сбегу?

– Давай! Избавишь всех от хлопот! Третийэтаж. Да, и ещё: не вздумай пробираться к телефону. Охранник будет за тобой следить. Чуть что, сразу применит силу.

– К человеку после операции? Силу?

– Ты не обычный человек, которого нужно жалеть! Ты преступница, совершившая два убийства! И полагается тебе за это по закону минимум 15 лет, не в санатории, а в колонии строгого режима! И сюсюкаться там с тобой никто не будет! Не подпишешь – сама знаешь, чем всё закончиться.

– Я никого не убивала!

– Расскажешь прокурору!

Никитин встал, выпрямился во весь рост.

– И не волнуйся, я весь обслуживающий персонал предупрежу, что ты не обычная пациентка, а убийца!

Убийца. Его лицо вдруг искривилось. Наверное, в глубине души он всё-такинемного мне симпатизировал.

Боль напоминала прилив, то накатывая красными волнами, то отступая и падая вниз, в пустоту. В редкие моменты затишья я получала возможность смотреть. Рассматривать палату. Я широко раскрывала глаза, осматривая новый мир, в котором нахожусь. Глубоко вдыхаязапах дезинфекции и вони.

Это была очень большая комната, палата на 12 человек. Бесплатная палата для бедных. Больница скорой помощи пользовалась в городе дурной славой. Это была единственная больница в городе, в которой принимали и лечили бесплатно нищих, уголовников, уличных проституток, преступников, заключённых из колоний, алкоголиков и бомжей. Сюда принимали абсолютно всех, поэтому контингент был самый пёстрый. Огромные корпуса напоминали всеобщую свалку. Врачи, работая там, имели огромную практику и опыт. И постепенно больница приобрела и другую славу: место, где самые опытные и лучшие специалисты. Как сочетался этот парадокс? Очень просто. Больница для бедных с пёстрым контингентом учила врачей практике лучше, чем любой институт. Богатые приглашали специалистов для консультаций. Следуя в ногу со временем и благодаря мощной поддержке спонсоров (не одного крутого авторитета здесь поставили на ноги после пистолетов, ножей, автоматных очередей и взрывов), главврач в каждом отделении провёл реконструкцию и резко разделил палаты на трикатегории: для богатых (отдельные, со всеми удобствами), для среднего класса (поменьше, на два-четыре человека) и для бедных (то есть для всякого сброда, в палатах от шестидо двадцати человек). Палаты для богатых и бедных были на разных этажах и руководством принимались усиленные меры, чтобы пациенты разных социальных слоёв не общались между собой и не сталкивались в коридоре. За этим строго следили. Но врачи были одни и те же. Хотя богатых чаще лечили знаменитые специалисты, со званиями и именами. А бедных – начинающие, студенты, практиканты и врачи похуже. Хирургическое отделение располагалось в отдельно стоящем трёхэтажном флигеле и было не очень большим. На первом этаже были палаты для среднего класса. В основном – не очень большие комнаты с частичными удобствами. Так же внизу находилась первая и самая большая операционная, где производились почти все операции, кабинет УЗИ, лаборатории, ординаторские, смотровые, лекционные аудитории для студентов и т. д. На втором этаже – богатые палаты. Их было немного. Уютные, со всеми удобствами (ванная, душ, туалет, телевизор, мягкая мебель, кондиционер). Они были строго изолированы от первого и третьего этажа. Там имелась своя смотровая, перевязочная, а операции делались на первом. Потом пациентов лифтом поднимали на второй этаж. Все входы и выходы запечатаны. Руководство больницы свято блюло интересы тех, кто мог много платить.