Чтение онлайн

В южном конце участка была еще одна могила, настолько далеко от остальных, насколько возможно. Дженни поняла, что именно ее она искала. Надпись гласила: «Каролина Бонарди Крюгер, 1924 - 1956».

Отца и мать Эриха не похоронили вместе. Почему? Все остальные надгробия были источены временем. Это же выглядело так, словно недавно его почистили. Простиралась ли любовь Эриха к матери до такой степени, что он особо тщательно ухаживал за ее могилой? Дженни вдруг ощутила необъяснимое беспокойство и натянуто улыбнулась:

— А ну-ка, девчонки, побежали на поле. Кто быстрее?

Со смехом девочки помчались за ней. Она позволила им поймать, а потом обогнать себя, прикидываясь, что старается не отставать от них. Наконец все трое, запыхавшись, остановились. Было ясно, что Бет и Тина в восторге от того, что мама с ними. Щечки у них порозовели, глаза сверкали и искрились. Даже Бет утратила свой вечно серьезный вид. Дженни порывисто их обняла.

— Дойдем вон до того холма, — предложила она. — А потом вернемся обратно.

Но когда они поднялись на вершину, Дженни с удивлением заметила белый дом порядочных размеров по ту сторону холма. Она поняла, что это, должно быть, раньше был основной дом, а теперь там поселился управляющий.

— Кто там живет? — спросила Бет.

— Кто-то из тех, кто работает на папочку.

Пока они разглядывали дом, отворилась парадная дверь. На крыльцо вышла женщина и помахала им, явно подзывая к себе.

— Бет, Тина, пойдемте, — поторопила девочек Дженни. — Кажется, мы сейчас познакомимся с нашей первой соседкой.

Дженни почудилось, что, пока они шли через поле, женщина не отрывала от них взгляда. Невзирая на холодный день, она оставила дверь широко распахнутой. Поначалу, из-за худощавости и сутулости женщины, Дженни решила, что та уже совсем старая. Но, подойдя ближе, поняла, что ей под шестьдесят, не больше. В каштановых волосах, небрежно заколотых в пучок, виднелись седые пряди. Очки без оправы увеличивали грустные серые глаза. На женщине был длинный бесформенный свитер поверх мешковатых трикотажных штанов. Свитер лишь подчеркивал ее костлявые плечи и чрезмерную худобу.

Однако в лице угадывалась былая красота, а губы с опущенными уголками были хорошо очерчены. На подбородке виднелся намек на ямочку, и Дженни ясно увидела, как выглядела эта женщина, когда была моложе и веселее. Пока Дженни представляла себя и девочек, женщина по-прежнему не отрывала от нее взгляда.

— Именно об этом и рассказывал Эрих, — произнесла она тихо и нервно. — Он говорил: «Руни, когда увидишь Дженни, ты решишь, что смотришь на Каролину». Но он не хотел, чтобы я упоминала об этом.

С заметным усилием она постаралась успокоиться.

Дженни импульсивно протянула к ней руки:

— А мне Эрих рассказывал о вас, Руни, о том, как долго вы живете здесь. Я так понимаю, что ваш муж - управляющий на ферме. Я с ним еще не знакома.

Женщина пропустила эти слова мимо ушей.

— Вы из Нью-Йорка?

— Да.

— Сколько вам лет?

— Двадцать шесть.

— Нашей дочке Арден двадцать семь. Клайд сказал, она уехала в Нью-Йорк. Может, вы с ней встречались? — Вопрос прозвучал пылко.

— К сожалению, нет, — ответила Дженни. — Но Нью-Йорк большой город. Чем она занимается? Где живет?

— Не знаю. Десять лет назад Арден сбежала. Зря это она. Могла бы просто сказать: «Мам, хочу поехать в Нью-Йорк». Я ей никогда не мешала. Вот папа был с нею строг. Наверное, она знала, что отец не отпустит ее, такую юную. Но она была умницей, ее даже выбрали президентом клуба «Четыре Эйч» [9] . Я и не знала, что ей так не терпелось уехать. Думала, она счастлива с нами.

Глаза Руни смотрели в стену. Она словно ушла в собственные мысли, как будто объясняла то, что уже объясняла много раз.

— Она была нашим единственным ребенком. Мы долго ее ждали. Была такой прелестной малюткой, и такой энергичной, понимаете, о чем я. Такой активной, прямо с рождения. Так я сказала, назовем ее Арден, сокращенно от «страстная» [10] . Имя для нее было самое то.

Бет и Тина прижались к Дженни. Их что-то напугало в этой женщине, что-то в ее пристальном взгляде и легкой дрожи.

«Боже мой, — подумала Дженни. — Ее единственный ребенок, а она десять лет не получала от нее весточки. Я бы с ума сошла».

— Видите, вот ее фотография, — Руни указала на снимок в рамке на стене. — Я сделала ее всего за две недели до того, как Арден уехала.

Дженни посмотрела на фото крепкой улыбчивой девушки-подростка с кудрявыми светлыми волосами.

— Может, она вышла замуж, и у нее тоже детки, — продолжала Руни. — Я много об этом думаю. Вот почему, когда я увидела вас с малышками, подумала, может, это Арден.

— Простите, — отозвалась Дженни.

— Нет, ничего. И пожалуйста, не говорите Эриху, что я снова болтала про Арден. Клайд сказал, Эриху тошно слушать, как я все время талдычу про Арден и Каролину. Клайд сказал, что поэтому Эрих, когда его отец умер, отправил меня на пенсию с работы в доме. Я так ухаживала за этим домом, прямо как за собственным. Когда Джон и Каролина поженились, мы с Клайдом приехали сюда. Каролине нравилось, как я все делаю, и даже после того, как она умерла, я все делала точно как для нее, как будто в любую минуту она вернется. Но пойдемте на кухню. Я испекла пончики, и кофейник горячий.