Чтение онлайн

Руфус протянул руку к стене.

— В укреплениях дыры. У Северных ворот твои удальцы накидали гниющих трупов. И даже не подумали сжечь. Не знаешь, что ль, как легко может начаться мор?

— Нельзя сжигать зомби, — отвечал Огнард, быстро приходя в ярость. — Их наши колдуны осмотрят, надо узнать, кто…

Яркие столбы пламени взметнулись к самому небу.

Рокот огня донесся из-за стены.

— А может, мы эти трупы еще по городу провезем? — вкрадчиво спросил Руфус. — Ну, чтобы все смогли заразиться.

Он резко махнул рукой.

— Жизнь тебя ничему не учит, я вижу. Тварь едва не проникла в канализацию. Могла заразить весь город. А ты? Потешную боевку устроил, на птичках своих катался, мага моего с поста сорвал, — для чего? Чтобы враг мог сюда проникнуть?

Руфус покачал головой.

— Ежели это не измена… а пахнет изменой, такое за версту чувствуется, то разгильдяйство и полная безалаберность. Я бы тебя повесил как человек гуманный, а стоило бы и четвертовать.

— Ты, Руфус, не забывайся.

Огнард шагнул к нему, положив ладонь на топор.

— Я на своей земле, — негромко процедил казначей. — Здесь, в городе, ты никто. Блохам своим в бороде указывай. А это…

Руфус посмотрел на меня.

— Хорс, чародей, — угрюмо проронил Огнард.

На злобные слова казначея он никак не ответил.

То ли был всепрощенцем, во что мне как-то не верилось, то ли хорошо знал, если начнет орать, так точно наговорит лишнего, а может, и голову снесет Руфусу.

— Здесь проездом, с другом каким-то встретиться собирался.

— Истинно, — подтвердил Димитрис.

Он подъехал к нам на двуглавом волке.

Не имея крыльев, он не телепортировался к Северной башне с первым отрядом и воеводой, а прибыл позже, с пехотными.

Или все это время был здесь, управляя зомби.

— Но вы не волнуйтесь, Руфус. Огнард наш как следует встретил гостя. Все ему рассказал о том, что с имперским дознавателем было. И даже просил его раскрыть это преступление…

Димитрис тонко улыбнулся.

— Видно, не верит, что вы на это способны; а может, и вас самого убийцей считает.

— Что? — нахмурился казначей. — Мало того, что ты разрушил всю городскую стену? Чуть не сдал город неведомому врагу? Так ты еще и тайны государственной важности, блага отчизны и императора касающиеся, первому встречному растрепал?

— Он не первый встречный, — воевода встал ко мне ближе. — Мы вместе на Черной Реке служили.

— Огнард хочет сказать, — медовенько подсказал Димитрис, — что видит этого мага впервые в жизни; просто у того есть медаль за храбрость.

— Медаль, значит…

Руфус провел по губам полусогнутым пальцем.

— Ладно, я разберусь; быстро позвать сюда Торвальда, пусть починит и стену, и дома рядом, а то еще рухнут. Ты…

Он показал на Огнарда.

— Берегись. Знаю, Аскольд тебя всегда прикрывает. Но это скоро закончится.

Всегда полезно смотреть, как ссорятся люди.

Хорошая возможность понять, чего говорить и делать не стоит. Всю жизнь мы заняты только тем, что создаем врагов, обычно в своем собственном сердце, но порой и вокруг себя.

Если вычеркнуть все проблемы, на которые мы напросились сами, жизнь будет простой и приятной.

Правда, тогда мы перестанем быть людьми.

— Маг! — Руфус обернулся ко мне. — Обожди немного, нам надо поговорить. Прости за эту задержку…

К нам уже, отдуваясь, спешил заполошный гном со свитками чертежей.

— Но сам видишь, мы важным делом заняты. Если надо, вели позвать себе лекаря; их тут много понабежало… в пустой-то след.

Торвальд уже развертывал чертежи; казначей провел по ним длинным пальцем и что-то пробормотал.

Огнард стоял поодаль, черный от ярости.

Его огромный кулак, закованный в латы, медленно наливался алым огнем. Хотя воевода сам и не владел магией, в его доспехи были вшиты мощные заклинания.

Может, и некромантьи.

А избавиться от командира стражи он явно хотел давно. Так не сам ли Огнард натравил мертвецов на город? Вот уж кого никто бы не заподозрил.

— Эй, — я подошел к пареньку, сидевшему на обломке камня. — Как голова? Болит?

Он успел отвести своего товарища к лекарю и вернуться. Помятый шлем держал на коленях.

К виску прикладывал болотного цвета слизня.

Это был морбофаг, пожиратель боли.

В столице и больших городах империи их строго запрещено разводить; жрецы Перуна считают, что вместе с болью слизни отжирают кусочек вашей души.

Но жрецы Перуна — еще те паскудные сволочи; если их начнут вешать на площадях, народ будет только рад.

Впрочем, люди рады всегда, когда кого-нибудь вешают; лишь бы ногами дергал да хрипел позабавнее.

— Почти прошло, — сказал парнишка.

И сразу же сморщился от боли.

— Как звать-то тебя?

Я опустился рядом.

— Аксен.

— Хорошее имя.

Глупость изрек, признаю.

Никто ведь не скажет: «Имя твое — дерьмо, и папа твой был придурком, когда тебя так назвал».

Если бы не эта чертова вежливость, нам пришлось бы почаще заглядывать в глаза правде — и тогда, кто знает, может, наш мир стал бы чуть-чуть получше…

Впрочем, Аксен — и впрямь славное имя.

Для разнообразия.

— Ты ведь нездешний? — спросил я.