Чтение онлайн

Я понял, своих механических помощников он ценит гораздо выше, чем людей и даже других гномов.

— Идемте, — сказал инженер, — я вам покажу кое-что.

Мы подошли к огромной доменной печи, сложенной из черепов драколичей. Темный смолистый дым клубился над ее жерлом, и раскаленные искры взлетали к далекому потолку.

— Здесь плавится адамантий, — пояснил гном. — Скарбники хотели и сами, но такую работу я никому не могу доверить.

Он похлопал по костяной стене открытой ладонью. Я предусмотрительно держался подальше. Гномья домна никогда не тронет своего хозяина, а вот всем остальным лучше не рисковать.

— Каждый месяц мы отсылаем в столицу партию слитков, — добавил Торвальд, и в голосе его звучало усталое сожаление.

Горько ему было отдавать такое сокровище, но гном понимал, что это цена за независимость Малахита.

— А вот и он, мой красавец, — прошептал инженер.

Лязгнули тяжелые цепи, и сквозь клубы смолистого дыма я увидел пятипалую руку-голема. Пропеллер с нее был снят, она висела на крюке подъемного крана и медленно опускалась в домну.

— Жидкий адамантий — лучшее средство для лечения големов, — с гордостью пояснил Торвальд. — И царапинки не останется. Второму повезло меньше…

Мы подошли к огромному верстаку неправильной треугольной формы. На ней лежала механическая рука — та самая, которую морлихор разорвал на части.

Над ней склонилась Оксана. Поверх кожаного доспеха она надела широкий ультрамариновый фартук, какие носят инженеры-алхимики.

Длинные, изящные пальцы девушки были измазаны машинным маслом и кровью. В правой руке она держала изогнутую иглу с толстой суровой ниткой, в левой — отвертку, и белые шипящие молнии играли на крестовом наконечнике.

— Она хорошо справляется, — чуть слышно произнес Торвальд. — Прям чудеса творит. И формулы инженерные все назубок знает; толковая девка, что ее в мечницы понесло?

Он неодобрительно покачал головой.

Гномы боготворят рунические мечи и превыше всего на свете ценят искусство коваля, но готовый клинок охотнее повесят на стену, чтобы с гордостью любоваться им осенними вечерами.

Опытные и умелые воины, они до последнего избегают драки, предпочитая войне красочные и эффектные поединки без пролития крови, а чтобы кто-то по своей воле отправился на поиски приключений, забросив кузнечный молот, вересковую трубку и бочку горького эля… такого гнома сразу бы сочли сумасшедшим.

— Как он? — спросил у девушки Торвальд.

Та обернулась, вся измазанная машинным маслом.

— Стержни порвались, — сказала Оксана.

Гном всполошился, разом растеряв торжественное величие. Он ринулся к девушке, хватая отвертку.

— Как, как же? Не может быть, — запричитал инженер. — Заменить-то нечем; в столице их не допросишься. Чертовы скопидомы…

Он подкрутил сустав огромной руки.

— Нет, совсем сломались, совсем…

— У вас есть рунические кинжалы? — спросила Оксана. — Если хватит длины, я вырежу из них новые стержни.

— А сможешь? — недоверчиво спросил Торвальд. — Такое только дворфы умеют.

Девушка смерила его уничижительным взглядом.

— Там кинжалы, там, на дальней стене, — засуетился гном. — Сейчас я принесу.

Он поспешил туда, где в дымном мареве кузни переливались прямые магические клинки.

— Привет, замарашка, — сказал я, вернув ей черный бастард.

— Слышу от барашка.

Девушка осматривала свой меч.

— Ты что, его даже в руки не брал?

— Не пришлось.

Она тряхнула искристыми волосами.

— Я осмотрел подземную залу, — сказал я. — После того как ты убила зломысла, Торвальд запечатал вход защитными рунами. Но кто-то их снова стер.

— А стражники что, хлопали ушами?

— Есть много способов стать невидимым. Или им кто-то приказал отвернуться. Недаром же Духарий и Руфус когда-то служили вместе.

— Я узнала, где он живет, — сообщила Оксана.

Она кивнула на большой атлас города, лежавший поперек дубовой скамьи. Я коснулся холодных серебряных страниц книги, и передо мной вспыхнули объемные картины.

Лавка Духария притаилась в маленьком переулочке.

Камни мостовой были грубые, словно их положили только вчера, должно быть, нечасто по ним шаркали сабо горожан или стучали сапоги стражников.

Многие окна забиты досками, дома пустовали. Кто перебрался в квартал получше, кто на местное кладбище.

Забытая всеми стогна, куда никто не заходит, — лучшее место для лавки черного колдуна…

— Я скоро закончу, — сказала девушка. — Голем будет как новенький. Пара дней в домне — и снова сможет летать.

— Очень хорошо, — кивнул я. — Помощь нужна?

— Сама справлюсь.

Я не стал спорить, красть чужие лавры — позорный грех, еще хуже, чем таскать жареную картошку из тарелки соседа.

— Ладно…

Пару секунд я раздумывал.

— Вижу, там станочек не занят? Если Торвальд не будет против, выточу безделку одну. А потом навестим Духария в его магической лавке.

— Вот, вот, — спотыкаясь, прибежал гном, неся на большом червленом подносе целую груду клинков всех форм и размеров. — А те, что покороче, я счас перекую, сделай мне еще несколько стержней, на будущее.

Оксана нахмурила брови, но по тому, как заблестели ее сапфировые глаза, я понял, что девушке приятна похвала гнома.

Тихо застучали мечи, все доспехи и шлемы обернулись к двери — это означало, что кто-то подходит к кузне.

Тяжелые створки из чистого адаманта, выкованные в форме лезвий секиры, слегка приотворились — у того, кто на них надавливал, не хватало силы распахнуть полностью.

— Это еще что такое? — удивился гном.

В кузню, спотыкаясь и размахивая руками, вбежал Аксен.