Пламя клинка
Шрифт:
Он окинул меня оценивающим взглядом.
Ни о чем не спросил, хотя после встречи с демоном я был изрядно помят.
Досужее любопытство — роскошь, какую умные люди не могут себе позволить.
— Наверное, десятый дан у тебя?
— Тринадцатый, — сказал я.
И сразу же припомнил демона, что швырнул меня об дерево, как жалкую тряпку.
Каким бы сильным ты себя ни считал, найдется тот, кто надерет тебе задницу. Лучше об этом не забывать.
А если все же забудешь, найдутся те, что напомнят.
— Чародей, — пробормотал воевода.
Видно, он что-то взвешивал про себя.
— Служил на Черной Реке? — спросил он внезапно.
— Да.
— Где, ежели не секрет?
— У Излучины.
Из кармашка на поясе я вынул небольшой железный кружочек.
— Я потерял на Черной Реке почти всех друзей, — негромко произнес я. — А все, что мне досталось, это ржавая медаль императора. Паскудный обмен.
Огнард насупился.
— Жуткий был год, — согласился он. — А знаешь, теперь ведь Стояние на Черной Реке никто войной не считает. Я говорил с мальчишками…
Воевода невесело усмехнулся.
— Их в школе ведуны учат, будто Стояние — оно и было стояние, так, постояли на бережку да и разошлись. Если бы они знали…
— Лучше им не знать, — кратко ответил я.
Он глубоко кивнул.
— Ладно, — голос его снова стал звучным и полным силы, как, впрочем, и положено воеводе.
Стало ясно, Огнард принял решение.
— Ты сказал, по найму работаешь? Работу не ищешь? Город у нас богатый, мы хорошо заплатим.
— Кто ищет работу, находит рабство, — ответил я, — а призвание само отыщет тебя. Если смогу помочь, то сделаю все бесплатно. Что у вас случилось?
— Ну, ладно…
Воевода достал шипастый маленький шар и швырнул об землю. Тот обратился в голема — доспехи боевого коня; ожившие латы замерли над дорогой, готовые в путь.
— Едем, — отрывисто произнес Огнард. — Надо спешить, пока…
Он прервался.
— Я бы не просил тебя о помощи. Сам бы справился. Но я старший воевода; гвардия Малахита вся под моим началом.
— А значит, — подсказал я, — мешаться в дела городской стражи тебе не след.
— Верно говоришь, — кивнул Огнард, — но Руфусу я не верю…
Его глаза сузились — холодные, будто кусочки льда.
— Руфус — наш казначей и над стражей городской главный. А я всегда говорил, нельзя совмещать две должности, не к добру это, да только меня не слушали.
«И ты наверняка обрел злейшего врага», — подумалось мне.
— Но теперь, когда случилось убийство…
Огнард покачал головой.
— Город и так бурлит. По приказу Руфуса удвоили стражу; а тут еще орки, требуют, чтобы им вернули Остров-Среди-Болот…
Он развел руками.
— И ведь правы, черти, но вернуть-то остров теперь нельзя, и воевать мы с ними не можем. Да этот купец, мерзавец, со своей колдуньей-сестрой…
Его передернуло.
— У меня аж мороз по коже, как только ее увижу.
Воевода осекся.
— Э, что-то я тарахчу, будто кикимора на болоте. Просто давно поговорить было не с кем. Ладно, давай садись; день только начинается, успею все рассказать.
Оживший доспех парил над дорогой.
Я забрался в седло. Увы, совсем не так красиво и быстро, как раньше, в те времена, когда хоронил друзей на Черной Реке.
Юность — время возможностей, которое мы потратили не на то. Впрочем, там, у Излучины, я смог остаться в живых, и мы победили.
А большего не стоило и просить.
— Э, да ты, наверное, замерз, — спохватился Огнард. — Эй, Димитрис! Дай-ка чародею свой плащ.
Эти слова были обращены к боярскому сыну.
Тот сразу же нахмурился, и рука его против воли сжалась на краю бархатной накидки.
Парень явно не хотел отдавать ее какому-то незнакомцу.
— Спасибо, не нужно, — возразил я.
Ни к чему раньше времени заводить врагов.
Юноша посмотрел недобро, и я понял, что он уже терпеть не может меня.
— Ну хорошо, — сказал воевода. — Тогда поехали!
Он повысил голос:
— Мы возвращаемся в Малахит.
2
Огнард махнул ладонью.
Я не мог не заметить, лицо Димитриса темнело с каждой минутой. Юноша сильно нервничал, и двуглавый волк под ним тоже это чувствовал.
— Воевода!
Парень подъехал к нам и, словно случайно, преградил мне дорогу.
— Дозвольте поговорить с глазу на глаз.
Он носил кольчугу из чистого заговоренного серебра, что одним сиянием отгоняет и нежить, и волколаков.
Такую на обычном рынке не купишь, и не каждый гномий кузнец выкует ее на заказ.
Кольца казались круглыми, но, приглядевшись, вы замечали, каждая сработана в форме руны, и вместе они слагались в могучие защитные заклинания.
Я видел не раз, как зомби или скелеты сразу же рассыпались в прах, стоило им коснуться такой брони.
Голову юноши защищал изысканный кабассет, шлем с круглой высокой тульей, и перо сирина покачивалось на ней.
В ножнах — короткий меч, я не видел лезвия, но мог догадаться, что клинок тоже непростой.
— С глазу на глаз?
Огнард тут же насупился.
Хоть слова Димитриса вроде и были вежливы, но звучали они, как приказ боярина своему лакею.
— Ну хорошо.
Лицо воеводы стало каменным и холодным.
Он явно был из тех, кто не заводит любимчиков; но если уж невзлюбил, то больше шанса не даст.