Чтение онлайн

Я рассказал ему все, что узнал в коллекторах. Скрывать ничего не стал, офицер мог найти Тадеуша и проверить мои слова.

— И вы никому не рассказали об этом?

— Решил, что Руфусу лучше не говорить.

Димитрис кивнул.

Глянув на меня исподлобья, негромко спросил:

— Где я мог вас видеть?

Я хмыкнул.

— Думал, что вы не помните, — сказал я.

Обернулся.

Шестеро новых стражников вошли в переулок.

Руфус не мелочился.

— Лучше бы нам найти место поспокойнее, — предложил я. — Есть здесь такое?

— Да. — Димитрис кивнул.

Он оглянулся на колдовскую лавку.

Лицо его нервно дернулось, завоеводчику очень не хотелось возвращаться в казарму, к своей рутинной докуке, после того как он вновь ощутил азарт погони.

— У Восточных ворот есть небольшая таверна.

Димитрис коснулся своей золоченой бляхи, и мы перенеслись к низким дверям трактира.

Старая проржавевшая вывеска гласила: «Гниющий висельник». На ветру тихонько поскрипывал гнутый жестяной знак в форме повешенного.

Все дома, что я до сих пор видел в Малахите, были каменные. И только эта таверна оскалилась бревенчатыми стенами.

Кое-где они успели прогнить, как мертвец на вывеске, но это, видимо, не волновало ни трактирщика, ни его посетителей.

— Когда мы начали строить город, — сказал Димитрис, — здесь было полно мародеров. Я их ловил…

Он коротко усмехнулся в щетинистые усы.

— У этих парней был выбор. Или идти на службу к городским стражникам, до первого нарушения. Или сразу на виселицу. Почти все выбирали петлю…

Офицер показал рукой.

— Шибеницы вдоль всей дороги стояли, от городских ворот до Проклятого колодца. И никогда не были пустыми. Потом их срубили. Теперь там улица Благонравия, да и кладезь засыпали.

Завоеводчик хлопнул ладонью по грязной стене трактира.

— А из столбов построили этот трактир; все, кто сюда приходит, могли бы на тех глаголях висеть…

Мы подошли к трактиру.

Окна были такие грязные, словно их не мыли со дня открытия.

На камнях у порога засохла темная лужа — то ли кровь, то ли медовуха. Рядом лежали четыре выбитых зуба. Мне стало интересно, их потерял один из драчунов или оба поровну.

Димитрис открыл скрипучую, залитую супом да элем дверь, и мы вошли в темную, прокуренную харчевню с низким потолком и грязными колченогими столами.

Хмурые лица обернулись к нам, и я сразу понял, что завоеводчика тут знают все и не любит никто.

Он прошел к стойке, бросил:

— Мне рюмку кальвадоса, — и опустился на замызганный табурет, с усмешкой поглядывая вокруг.

Толстый хозяин, с короткой рыжей бородкой, достал из-под стойки полупустую бутылку, где плавали два живых таракана, полуорки считают, что это придает напитку особый вкус, и едва заметно кивнул дылде-половому.

Димитрис взял рюмку, подчеркнуто провел над ней офицерской бляхой, проверяя, не отравлено ли, и, лишь убедившись, что жетон не краснеет, начал неторопко потягивать.

Из соседней комнаты с мисками, бурча что-то недовольное, вывалились два хорбита. Один сжимал зубами краюху хлеба, другой под мышкой держал бутылку дешевого яблочного вина.

Следом семенил половой и что-то шептал им на ухо.

— Извольте, сударь, — произнес трактирщик без всякой радости. — Ваш кабинет готов.

«Кабинетом» здесь величали маленькую каморку. Стол был даже грязнее, чем в общей зале, а вместо табуретов стояли лавки.

Узкое оконце выходило на задний двор.

— Здесь лишь одна отдельная комната, — пояснил с усмешкой Димитрис. — А я не люблю есть со всеми.

Я понял, что в этом грязном трактире, среди воров и висельников, он хоть немного может побыть самим собой, не солдатом, а розыскным.

Мне даже показалось, что городских бандитов Димитрис по-своему ценит выше, чем дубоглавых ратников Огнарда.

— Жаркое здесь вполне терпимое, — добавил завоеводчик. — Если вы, конечно, не против того, чтобы обсасывать крысиные головы.

Вошел хозяин, держа щербатое блюдо с мясом. Дылда половой принес хлеба и бутылку орочьего вина.

— Значит, мы встречались в столице? — спросил Димитрис.

— Да, — согласился я. — Вы уверены, что стоит обсуждать это здесь?

Я посмотрел на девушку.

Оксану никто не приглашал с нами, но ей и не требовалось особое приглашение.

Димитрис бросил взгляд на нее, отправляя в рот кусок мяса двузубой вилкой.

— Мне нечего скрывать от Чернодворца, — отозвался он. — Бояре ближнего круга и так знают, что я сделал, а чего нет.

— Хорошо, — согласился я. — Расскажу вам, где мы встречались, а потом задам свой вопрос. Ответить на него или нет, решать уже вам.

— Справедливо, — кивнул Димитрис. — Так когда это было?

— Шесть лет назад. Спустя ровно год после начала Стояния на Черной Реке.

Ледяной ветер бился в окна моего экипажа.

Вьюга, бешено завывая, кружила по ночным улицам, металась среди слепых домов, швыряя в них колючие хлопья снега.

Город казался мертвым, словно солнце никогда не воскреснет. Хрипло скрипели скрюченные деревья, лютая метель была все сильнее, где-то далеко рыдали колокола.

— Приехали, барин, — сказал извозчик.

Бешеный вихрь подхватил его слова и унес прочь.

Я вышел из кареты.

Острый обжигающий снег хлестал меня по лицу, срывал высокую шапку, холод пронизывал до костей. Я поднялся на мраморное крыльцо, постучал дверным молотком в форме головы минотавра.

Обернувшись, я не увидел ни улицы, ни экипажа — лишь вьюга, высокие шпили храмов да черное небо, нависшее над столицей.