Чтение онлайн

— Тань, я тебе серьёзно говорю, гони эту падаль от себя. Слышишь меня? А если меня в следующий раз в городе не окажется? А если он так тебя отделает, что ты и приползти ко мне не сможешь?

— Он же сказал, что не будет…

— Не верь, не будь дурой. Послушай меня.

— Ладно-ладно, — кивает она только, чтобы не спорить.

— Слушай, — останавливаюсь я на пороге. — А это ведь я не его видел, да?

— Когда? — спрашивает она, краснея.

— На работе, когда приходил. А ты сказала, что это твой друг Игорь. Но это был не он. А кто это был?

Я сдвигаю брови, внимательно всматриваясь в её лицо.

— Не он, — сдаётся Татьяна. — Он присылал своего подчинённого, прости, не хотела всё это объяснять. Он денег у меня занял, срочно потребовались. Позвонил в тот раз и сказал, что за деньгами приятель придёт, ну, они типа работают вместе. Подчинённый его…

— И сколько занял?

— Семьсот рублей…

— Сколько? Ничего себе! Ты пашешь день и ночь, чтобы этому хмырю жилось хорошо? Так что ли?

— Ну, Егор, ты его не знаешь, он совсем не такой, — шепчет она.

— Не такой? Понятно. Бабки не отдал?

Таня качает головой.

— Хер с ними, с бабками. Я тебе компенсирую и даже ещё накину, только выгони эту мразь. Хочешь, я его сейчас прямо отсюда эвакуирую и ключи заберу?

— Ну, пожалуйста, Егор, ну не надо… Не беспокойся, ладно? Я разберусь, всё хорошо будет. Ты… Ты ревнуешь что ли? Но ведь ты же сам…

Тьфу!

— Тань, не будь дурой! Я же за тебя волнуюсь!

Выхожу я от неё злой, как собака. Я таких Игорьков столько повидал в жизни и баб несчастных, которые всё терпят и надеются, надеются и терпят. Ладно, подумаем, что делать. Итак, есть ещё какой-то приятель или подчинённый. Хм… Как бы к этому Игорьку топтуна приставить… Может Печёнкину инфу слить? Да вот только надо самому сначала убедиться, что это действительно Киргиз, а то может такой же чмырь, как и Игорёк этот…

— Егор, это полчаса по-твоему? — сердится мама. — Вообще никакого уважения к труду кухарки. Вот устрою вам забастовку, выкручивайтесь сами с отцом.

— Мам, ну прости, пожалуйста. Я там ребят встретил, пришлось потрепаться…

— Потрепаться тебе. Давай руки мой скорей.

После ужина я незаметно беру сумку с «Сибирской», подготовленной для Гены, и приглашаю Раджа на прогулку. Прогулявшись с собакой, захожу к Рыбкиным. Дверь открывает участковый, злой и трезвый.

— Здорово, дядя Гена, чего суровый такой?

— Да, — машет он рукой.

— Я тут гостинчик принёс, — протягиваю ему сумку.

— Чего там?

Он заглядывает в сумку мимоходом, без особого интереса:

— «Сибирская».

Просто констатация, ни восторгов, ни благодарностей. Разлюбил её что ли?

— Дядь Ген, чего случилось-то, что тебя даже «Сибирская» не радует?

— Да, вон, Наташка в спальне замкнулась…

Он подходит к двери в спальню с сумкой в руке и приблизив голову к косяку кричит:

— А как я людям в глаза смотреть буду, ты подумала?! Что я скажу-то? Что это ничего, да? Друг просто, не обращайте внимания, попользовал дочурку и уехал, это же так современно! Сейчас все девушки так делают, да?

— Папа! — доносится из-за двери гневный Наташкин голос. — Как ты можешь! Что ты говоришь!

— Что я говорю? А ты выйди во двор да послушай, что люди говорят!

Радж ложится на пол и прижимает уши, виновато поглядывая то на меня, то на Гену.

— Меня не интересуют пошлые сплетни! — будто сквозь слёзы отвечает Наталья.

— А меня вот интересуют! Не для того я тебя воспитывал, чтобы ты меня перед всем миром позорила! Нахера ты его пёрла сюда?! Друг, мать твою за ногу! Поглядите на неё! Если привезла мужика, значит всё серьёзно, я ведь слова тебе не сказал, ну, мало ли, всяко бывает. Ну, молодая ещё, так ничего, главное, чтоб любовь была. А это что?!

— Я тебе говорила, что это просто товарищ!

Кажется, она действительно там вся в слезах…

— Товарищ! Нах*я мне такие товарищи? Приехал в дом, с родителем познакомился? Женись! Точка. Щас будут на каждом углу полоскать! Шалава малолетняя, скажут! Бл*дину, скажут, участковый воспитал!

— Дядь Ген, да ты погоди, не пыли, — тихонько говорю я. — Что случилось-то?

— Случилось! Дура эта малолетняя выперла хахаля своего! И вещички с лестницы спустила! Катись, говорит, колбаской по Малой Спасской! А на кой ляд волокла его сюда? И так столько разговоров было, а теперь что?

— Папа! Ты с кем там разговариваешь? — доносится испуганный голос из-за двери.

— С кем! — передразнивает Рыбкин. — Единственный парень нормальный. Говорил тебе за него выходи, а ты чё отчебучила! С Егором, вот с кем!

— Па-а-а-па!!!

Ужас, у меня сейчас сердце лопнет. Она просто в голос рыдает!

— Папа! Ну, ты что со мной делаешь!!!

— Так, дядя Гена, пошёл я, не нужно мне сейчас здесь быть. Ты только это… полегче с ней. Она же ребёнок ещё, ты чего как полиция нравов, честное слово. Это ж кровиночка твоя.

— Много ты понимаешь! Кровиночка… У меня и так сердце кровью обливается и ты тут ещё…

Он садится за стол кладёт сумку и обхватывает голову руками.

— Ну, выгнала и хер с ним, — говорю я, — значит заслужил, значит козёл. Что же теперь с козлом всю жизнь мучиться? Не драматизируй ты так.

— Хер — это буква в русском алфавите

Блин, капец какой-то… Прежде чем идти домой я подхожу к телефонной будке у «Золотой осени» и звоню Платонычу. Не хочу обсуждать свои приключения при маме. Большак уже дома, так что можно и поговорить.

— Здорово, дядя Юра, — говорю я привет тебе от Трыни. — Мы со Скачковым навещали его сегодня.

— А я уже знаю, — говорит он.

— Ого, как так?

— А я тоже заезжал.

— Вот это новость! — удивляюсь я.

— После тебя уже, — посмеивается Большак, — так что знаю, как ты там погром негодяям устроил.