Чтение онлайн

Вечер. Приближается мерцающий огонек. Сын дворника продолжает кататься, включив фару, на мгновение она освещает киногероя. Тот щурится, прикрывается ладонью от света и, пошатываясь, продолжает, идти вдоль дома. Заходит в парадное. Там кто-то мочится. Актер-герой хватает за волосы актера-ссыкуна и бьет об стенку. Раз. Еще раз. Еще. Еще... Отпускает. Ссыкун падает в лужу, переворачивается – это дворник, его перекошенное лицо в моче и крови. Герой хочет поднять его, но тот громко скуля, вскакивает на четвереньки и выбегает на улицу.

Дверной глазок. Герой подходит к двери. Недолго возится с замком. Открывает дверь. Свет. Актер спотыкается об лежащий на полу телефон. Снимает фуражку, скидывает туфли. Заходит в комнату и начинает что-то искать в ящиках.

Черно-белое изображение. Море. Молодая женщина и маленькая девочка сидят на гальке, улыбаются. Девочка пробует жонглировать камушками. Не получается.

Пленка заканчивается. Угрюмо щелкает кинопроектор. Герой сидит на диване, курит и смотрит на белый квадрат на стене.

ЗТМ

Белый квадрат на стене.

Титры.

Замечаю, что актеру, исполняющего роль дворника, родители дали имя такое же, как и мне. Мы с моей подружкой (не помню ее лица) смеемся.

Свет в зале. Откидываются сиденья стульев. Кинотеатр пустеет.

– Поедем к тебе, – предлагает она.

Пару остановок. Пересадка. Пару остановок. Пересадка. До конечной. Дом № 78.

– А почему у тебя номерок на дверях не висит? – говорит мне.

– Чтобы легче найти, спрашивают: «какая квартира?», отвечаю: «без номерка».

Пару остановок. Пересадка. До конечной. Дом № 78. Тугая грудь, ласковые руки и холодные ноги. Ее лица я тоже не помню.

Пару остановок. Пересадка. Через одну, пересадка. До конечной. Дом № 78.

– У тебя тут как в морге, – говорит она и, ежась, вздергивает острыми плечами, после того как мы заходим ко мне. Скидываем обувь. Помогаю снять куртку.

– На морозе я медленней разлагаюсь, – отвечаю я.

Пересадка. До конечной. Дом № 78.

– Чай или кофе? – спрашиваю ее.

– Я всему буду рада, – говорит она и улыбается мне.

Я помню ее стоны. Вроде она потом переехала в другой город.

Сидим в темноте вдвоем на одном кресле, накинув на себя покрывало. Слушаем ночной радиоэфир. Пока ее пальцы исследует мои руки, мои ладони сжимают ее груди.

– Откуда у тебя эти мозоли? – спрашиваю я.

– Со швейной фабрики. Знаешь, какая я сильная? Целый день зарядку с утюгом делаю.

Щипает меня, затевается возня под покрывалом, и мы уже наперегонки стараемся друг друга раздеть.

Если сейчас не скажу, потом будет поздно. Если сейчас войду, потом будет стыдно. Не знаю, секс для меня никогда не был способом обидеть. И я никогда не делил девушек на красивых, уродливых, толстых, худых, маленьких, высоких. Мне все равно ведь суть – мясо. Ты получаешь удовольствие не от веса и того во что оно завернуто, а от трения об него. Но все чаще после этого я чувствую себя виновным. Перед этими сильными ручками с мозолистыми ладошками тем более буду. Не хочу и не могу больше, относится к девушкам как к общественному транспорту. Пару остановок. Пересадка. Пару остановок. Пересадка. Штраф за безбилетный проезд. Пару остановок. Пересадка. Место для поцелуев. Место для багажа. Место для детей. Теперь до конечной. Нет, опять пересадка. Зачем все это если неизвестен пункт назначения? Куда ехать? Куда трахаться? Может, я все время ехал в обратном направлении? Долгое время у меня был девиз – слова отца, которые он любил мне повторять: «Еби их, им это нравится», пока моя мать в очередной раз пыталась отвлечь его внимание от любовниц, кончая с собой. Да я убедился, им это нравится, наслушался рассказов о насильственных и неприятных проездах в местах для багажа, в местах для поцелуев вместо мест для детей. Я охал и жалел девушек, а потом мы опять занимались тем, что им нравится, чтобы на следующий день я превратится в такую же устную историю, который передастся следующему пассажиру.

– Прости у меня месячные, – как можно спокойней говорю.

– Я что-то не так делаю? Ты же меня хочешь?

– Чтобы ты не сомневалась, но у меня месячные.

Она натягивает на себя свитер. Одергивает задранную юбку. От включенного света мы оба жмуримся.

– У тебя курить можно? – спрашивает.

– Пойдем на кухню, я там окно открою.

На кухне я выбрасываю в мусорное ведро разорванную упаковку с презервативом, а она старается на меня не смотреть. Обиделась. Хорошо, все равно так будет лучше, чем с утра глупо улыбаться и философствовать с ней про свободные сношения. Будет соглашаться со мной, опять горечь от очередного разочарования в них. Откуда во мне это появилось? Когда? Может, ослабевает половое влечение? Предстательная железа дает сбои? Или может я человек? Надо хоть, что-то ей сейчас сказать. Я:

– Давно начала курить?

– Когда ты бросил, – отвечает не глядя.

– Я никогда и не курил, у меня плохие ассоциации.

Она выдыхает в сторону струю табачного дыма. Я рассказываю.

Лет в пять поднял выброшенный дедом окурок, затянулся и облевался.

Лет в пять на балконе каждую ночь перед сном наблюдал звездопад. Потом отец сказал, что это летят окурки соседей с верхних этажей.

Лет в пять затянулся звездопадом и облевался. С тех пор не курю.

– Но на звезды ведь смотришь? – улыбается она.

– Конечно, но знаю, что это ангелы с верхних этажей курят, – улыбаюсь я.

– Смешной ты.

– Ты смешнее.

– Я, наверное, зря пришла?

– Да, нет. Просто настроение дурацкое. Давай ложится уже поздно. Завтра на работу.

Перед тем как заснуть мы просто целовались, целовались, как маленькие дети и я не успевая за губами, убаюкивал ее сказкой, которую мне любила рассказывать на ночь бабушка нежно поглаживаю твердой рукой мою детскую спину.

Она спала, понапрасну растрачивая свое тепло (ее муж уже неделю, как отправился путешествовать в поисках заработка), а проснулась она, почувствовав глухой удар о землю, удар почувствовало и окно и тоже задрожало, а со стола упал нож. На дворе зарычал пес и странная возня за стенкой, как вдруг женщина услышала, что ее кто-то зовет по имени.

Зажгла свечку в фонарике. Ходила среди ночи. И нашла на земле, возле дома, человека с огромными крыльями, что неподвижно лежал лицом к земле. Рядом возился мохнатый пес и рвал крылья. Она отогнала пса, поддав ему под зад, и перевернула человека на спину – им оказался небритый мужчина. Один из глаз заплыл синяком, другой был цел и оттого жмурился на огонь свечи, а из уха выбегала кровь. Женщина взяла незнакомца за ноги и потащила его в дом, где осторожно уложила на кровать и оказывала первую медицинскую помощь: оттирала смоченной тряпкой кровь и жалела – когда в двери постучали. Она спросила, кого это черт несет. И ей ответил – стук-в-стук знакомый бой.